Поток жизни. Том 1

Подо мной начал медленно проезжать крупный грузовик с выключенными фарами. Как только он отъехал от ворот на пару метров, я разжал руки и, приземлившись на землю, перекатился под закрывающимися воротами. Вскочив на ноги, сразу выхватываю пистолет с глушителем и начинаю осмотр помещения. Крупный ангар, приблизительно занимающий весь объем здания, был пуст. Только площадка лифта по левую руку и все.

Лифт заработал по нажатию кнопки, не требуя от меня ни пропуска ни пароля. Вообще ничего. Кажется, кое-кто ответственный за безопасность этого объекта ест свой хлеб зря. После недолгого спуска передо мной оказался коридор с парой дверей на левой стороне и одной в самом конце. Помещения слева были обычными техничками, в которых не было ни одной живой души. Оставалась последняя дверь.

Перед тем как вломится внутрь, я постарался прислушаться к происходящему внутри. Ничего отчетливо разобрать не смог, лишь чьи-то глухие голоса. Взяв по пистолету в каждую руку и заранее отжав усики на паре гранат, я приготовился к штурму. Придется пренебречь золотым правилом, что сначала хозяев приветствует граната, а только потом ты, так как не известно где именно находятся нужные мне муглы. Перебить их во время спасательной операции было бы… неловко. Пинком распахиваю дверь и залетаю внутрь.

– ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! Работает… спец… наз? — с каждым мгновением нахождения внутри мой голос становился тише и неувереннее.

Вот что можно было бы ожидать от подземелья в бетонной коробке вне поселений, в которой, по агентурным данным, находятся шинровцы и похищенные ими редкие образцы окружающей фауны? Лаборатории, в которой на медицинских ложах проводят вскрытие на живую. Подпольную арену для схваток между животными, которых предварительно накачивают особенным боевым шмурдяком, а потом собирают данные боев. Какой-нибудь экспериментальный мако-реактор, который перерабатывает не поток жизни, а закидываемых в него живых существ.

Я же увидел помещение, отделанное под детскую комнату — светлых оттенков с нарисованными на потолке и стенах муглами, облачками и прочими солнышками. Оно все было уставлено креслами-мешками, стилизованными под головы муглов, игровыми домиками-грибочками и искусственными деревьями и кустами. А посреди всего этого добра летали муглы, преследуемые низким толстым мужиком с огромными гусарскими усами и в красном мундире шинровского пехотного офицера, который не переставая вопил:

– Ну куда же вы мои хорошенькие? Не надо убегать от папочки Генриха, папочка Генрих вас не обидит! Папочка Генрих может обидеть только тех, кто обижает моих дорогих мугляшей!

На очередном витке погони он заметил меня. Наступила тишина, даже муглы перестали вопить и носиться. Остановившись, они попеременно зыркали на нас своими бусинками-глазенками.

– Вот какие у тебя оправдания такому поведению? — спросил его я, — тяжелая жизнь? Жена не дает? Начальство опускает? Что с тобой не так, мужик?

– Ты… Ты… ТЫЫЫЫ! — завопил он в ответ.

– Да не вопи так, еще инфаркт схватишь, а я правила первой медицинской помощи ради тебя вспоминать не буду.

– ТЫ КТО ТАКОЙ И ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?

– Неудачный клон одного губошлепа. Охуеваю от происходящего.

От удивления моим ответом офицерик заткнулся и начал снова дышать. Так мы и простояли пару минут.

– Кто тебя послал? — решил перейти к конструктиву Генрих.

– Некий Могги.

– Хммм, — задумалось пузо в мундире, — не припоминаю таких в Департаменте общественной безопасности. Кто-то из смежников?

– Это вряд ли, мужик. Если вы только муглов на работу к себе брать не начали.

– Эх, как бы мне не хотелось… Стоять, какой еще мугл?

– Которого я встретил полчаса назад.

Собеседник в ответ лишь лупал глазами.

– Ты издеваешься?

– Да, путем максимально честных ответов на твои вопросы.

Обхватив лицо руками, Генрих сделал несколько глубоких вдохов, после чего убрал руки и снова обратился ко мне.

– Достаточно, говори чего хочешь.

– До того как зашел сюда хотел вытащить стыренных вами муглов. А вот теперь даже не знаю. Думаю как бы тебя тряхануть поэффективнее.

– У меня с собой есть пара тысяч…

– А давай. И еще фото на память сделаем.

– К-к-какое фото? У меня неч-нечем дел-лать ф-ф-ф-ото…

– Ты же понимаешь, что сейчас крайне жестко спалился?

Вместо ответа пузан развернулся и бросился куда-то вглубь помещения. Смешно. Куда ему СОЛДАТа пытаться обогнать. В пару прыжков я его нагнал у одного из грибных домиков. Он рылся руками где-то внутри.

– Закончил копошиться и вылез оттуда, — я приставил пистолет к его затылку.

Резко вспотев лысиной пухляш вытащил руки и вытянул их вверх.

– А теперь отойди, — стволом я указал ему направление.

Порывшись в домике я вытащил наружу фотоаппарат. Ну-ка и чего тут у нас?

…

Фото в костюме мугла. Фото обнимашек с муглами. Фото обнимашек с муглами в костюме мугла. Фото в костюме мугла в окружении муглов. Фото поцелуйчиков с муглами. Вот это уже действительно за гранью.

– Во имя Планеты, мужик, да что с тобой не так? Окей с этой мугломанией. Но блин, сосаться с ними? Это вообще законно?

С каждым моим словом Генрих становился все краснее и краснее, после чего взорвался криком:

– ДА! ДА! Мне нравятся муглы! Да я могу даже сказать что люблю их! И что в этом такого? Что такого в моем наичистейшем чувстве? Откуда тебе знать, каково это — каждый день просыпаться с чувством отвращения к самому себе из-за того, что мне приходится делать на моей работе? Откуда тебе знать, как тяжело было подняться до моего текущего положения, а затем сразу узнать, что оно ничего не стоит, и что есть еще множество людей выше меня? Которым глубоко плевать на меня и на мои усилия. На мою самоотверженную работу. Лишь мои малыши, мои мугляши могут принести покой в мое израненное суровой жизнью немолодое сердце.