Поток жизни. Том 1

– А? Чего я что? — с недоумением посмотрел на него я, — что-то случилось?

– Э-э-э-э… — он смерил меня взглядом, в котором подозрительность боролась с недоумением, — ты вдруг упал на колени и стонать тут начал.

Посмотрев на свои ноги, я и впрямь обнаружил, что стою на коленях. С чего бы вдруг?

– Даже не знаю что тебе сказать, — задумчиво протянул я, — вроде все нормально.

Все и впрямь было нормально — никакого недомогания или боли. Спонтанного желания помолиться тоже в себе не наблюдаю. Ну и что это было?

– Знаешь, мне кажется… — не успел закончить свою мысль Дейв, как его прервал гудок автомобиля.

Впереди, где дорога начинала петлять между холмами, показалась машина с дозорными.

– Не знаю что произошло, но у нас есть сейчас проблемы поважнее, а потому я пошел, — подхватив мешок, я отправился к высмотренной в трех сотнях метров от городской черты россыпи крупных камней, которая еще при этом располагалась на значительном расстоянии по правую сторону от дороги.

– Угу, давай, если что, то мы…

– То вы ждете пока я их всех не кончу, иначе же просто перестреляйте оставшихся.

– Хорошо… Так и сделаем.

Легким бегом добежав до цели, я начал готовиться — для начала лег на землю и начал кататься из стороны в сторону, чтобы темная одежда приобрела пыльный серый камуфляж, затем обильно обсыпал свои белые волосы той же пылью. После чего выложил связки гранат на землю и начал отгибать усики гранат, но не до конца, чтобы случайно самому не подорваться.

Тем временем на дороге показались тонберри. Семь низеньких силуэтов плелись еле-еле, загребая ногами пыль. Я сразу же залег. Не дай Планета они меня заметят до того, как пройдут мимо. Я даже пикнуть не успею, как меня заточками затыкают.

Минута потянулась за минутой. Стало слышно шаркающие шажки полутора десятков ног, громкость которых сначала нарастала, а затем пошла на убыль. Отлично, они прошли мимо. Посчитав про себя до тридцати, я вскочил на колено и положил винтовку на ближайший камень, начав выцеливать противника. Началось.

Тонберри отошли от моей позиции метров на пятьдесят, потому еще можно было стрелять прицельно. Выцелив затылок самого ближайшего ко мне, я задержал дыхание и плавно потянул за спуск. Выстрел. Голова первого монстра взорвалась кровавыми ошметками. Перезарядка. Остальные встали и начали крутиться по сторонам. Выстрел. Второй кровавый всплеск. Оставшиеся пятеро замерли и затем одновременно развернулись в мою сторону. После чего их желтые глазки мгновенно покраснели. Отбросив винтовку я наклонился к первой связке и рванув оба шнурка, метнул ее на максимум дистанции. После чего немедленно схватился за вторую, которую метнул уже вполсилы. Пока бросал, краем глаза заметил, как твари начали телепортироваться. Прыжок каждого был примерно на половину расстояния между нами. Первая связка тем временем взорвалась без малейших последствий для тварей. Вторая же приземлилась прямо посреди скопища. Не глядя на происходящее, я рванул шнурки у третьей связки, но не стал ее метать, а оставил на земле, сам же рванулся за крупнейший из валунов, находящийся от монстров дальше всего, на пути зажав уши, открыв рот и закрыв глаза. Дождавшись третьего взрыва, выхватываю БД и меч. После чего выглядываю из-за валуна, готовый сразу же открыть огонь. Два кровавых ошметка посреди камней. Еще два в паре десятков метров. Не став даже задумываться, делаю неловкий кувырок вперед. И крайне вовремя — за моей спиной материализовался последний тонберри, сразу сделавший выпад ножиком. Будь я умнее, непременно бы задумался над тем, а где же седьмой? А так я выжил. ДАХ! На земле осталась стоять только половина твари. Вторая же дождичком закапала по округе.

Подходя к городу и глядя на толпу, выбегающую мне навстречу, я думал только о том, что пережив столкновение аж с семью тонберри, будет крайне неловко помереть от грядущих обильных возлияний.

Глава 7

Длинные алые волосы. Клинок двухметровой катаны наискось рассекает воздух перед ним. Зеленые глаза со змеиным зрачком. И кружащие вокруг черные бабочки, оставляющие за собой опадающий след из праха.

– Я Малерот, клинок Дженовы. И я никогда не знал поражений.

***

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А БЛЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я! — из-за собственного громкого вопля я, резко дернувшись, свалился со стойки бара. Твою же за ногу! Я схватился за трещащую голову. Народу вчера все же удалось меня напоить, даже несмотря на мое нежелание, устойчивость и тактику «всем подлей, а сам не пей». Причем напоили настолько, что я не помню значительной части вчерашнего вечера. После того как я подошел к городку, меня окружили ополченцы, подхватили на руки и потащили к Хьюи, где споро взломали подвал с выпивкой под охи заламывающего руки хозяина, который, правда, почти сразу махнул рукой на происходящее и удалился к себе на второй этаж. Затем, собственно, началась такая пьянка, что позавчерашнее было просто чинным чаепитием в сравнении со вчерашним. Каждый счел своим долгом толкнуть небольшую речугу про то, как я, а по увеличению у всех градуса в крови, уже и мы, надрали зад этой погани и какие же мы все герои. Причем после каждого тоста внимательно следили чтобы я вместе со всеми пил до дна, иначе сразу же начинался галдеж про «неуважение» и «традицию», отчего откосить стало просто решительно невозможно. В калейдоскопе алкогольного угара периодически мелькала София, что-то порывающаяся мне сказать, но которую постоянно оттирали в сторону очередные желающие потрясти меня за руку и толкнуть речь, Рук, громогласно смеющийся и бьющий меня по плечу с такой силой и периодичностью, что не будь я СОЛДАТом, точно сломал бы руку, и Дейв, орущий прямо в лицо что «сразу было понятно, что он свой, я же говорил». Затем калейдоскоп переходил в слайд-шоу, где мы то палили из оружия в воздух на улице, то пытались залить какому-то толстяку целый бочонок вина в рот, но лишь разлив пару этих самых бочонков по полу, то проверяли крепкость собственных голов об дверные косяки, столы и барную стойку. Затем настала черная пустота, которую сменил наркоманский сон про Сефирота-Малению, пытающегося сделать из меня тартар на палочке, чему я активно сопротивлялся, попутно пытаясь нашарить в собственной сумке какие-то горшки, но постоянно доставая одни гранаты, которые он отбивал катаной на манер бейсбольной биты.

Нашарив на стойке бутылку с плещущимися в ней остатками, я не принюхиваясь допил остатки. Повезло, всего лишь вино. После чего оглядел бар. Вернее, поле жестокого боя с зеленым змием, которое украшали многочисленные тела бесславно павших бойцов. Некоторые даже начинали шевелиться, но затем прекращали бессмысленные попытки. На удивление мебель была почти вся цела вопреки моим смутным воспоминаниям. Заплетающимся шагом я дошел до двери и попытался выйти наружу. Дверь, однако, не поддавалась. Уже приготовившись вышибать ее, я все-таки вспомнил, что она открывалась вовнутрь, после чего покинул помещение.

Вдохнув свежего воздуха, который после спиртового тумана, парящего в баре, показался настолько легким и освежающим, что хотелось взлететь вот тут же сразу, я, подслеповато щурясь, осмотрел площадь. На улице уже было яркое солнце, а вокруг бара не было ни малейшей живой души. По крайней мере все непотребство осталось внутри и не выплеснулось наружу в виде полумертвых от алкогольного отравления тел и погромов окружающих домиков.

Попытавшись растереть лицо, чтобы с толкача завести мозг, я не услышал приближающиеся шаги. А затем мне в лицо плеснули воды настолько ледяной, что я мгновенно пришел в себя.

– Ну как погулял? — поставив руки в боки, в одной из которой была зажата полупустая бутылка воды, и слегка наклонившись вперед, на меня с явно читаемым во взгляде осуждением смотрела София.

– Возможно хорошо, а возможно и нет, зависит от того, чего именно я не помню.

– Держи, пьянь, — она протянула мне бутылку.

К которой я немедленно присосался не обращая внимания на сводимые от холода зубы.

– Я не пьянь, меня просто взяли в заложники, — попытался откреститься я.

– Оно и видно было, особенно когда ты махал в воздухе отломанной ножкой стола и призывал всех идти в военный поход на Пятый сектор за добавкой. Несчастный же ты заложничек, — сардоничеки улыбнувшись произнесла София.

– Все-таки, в свое оправдание могу сказать что я сопротивлялся, по крайней мере в начале.

– Да-да, мы конечно же верим? — во время нашего разговора, к площади начали стекаться женщины различных возрастов, от 25 до 50 лет, державших в руках разнообразный кухонный инструмент.