Потолок одного героя

— … Да… Она прокричала.

Гратц закрыл и вновь открыл большие остекленевшие глаза:

— Я тоже рыцарь.

— Что-что?

— Я тоже рыцарь, — повторил бывший стражник. — Дворянин… в шестом поколении… У меня есть все бумаги.

— Да… я верю… Аа-й.

Перекосившись, я спешно хлопнул по вздрогнувшему плечу. Нечто мелкое осталось под ладонью. Оно шевелилось. Шевелилось и как будто бы скреблось.

Стараясь не упустить, я прикрыл «его» другой рукою. Не торопясь, попробовал подставить потрескивающую фигурку свету. Вроде… Что-то напоминающее тонкого кузнечика. Палец пронзила боль. И я выпустил.

— Что там? — чуть приподнялся стражник.

— Не разобрал.

Энергично взмахнув рукою, я сунул палец в рот. Покривился и сплюнул.

Гратц кивнул. Медленно опустившись на локтях, он бездумно посмотрел в потолок.

— Должно быть, фея.

— Да… Должно быть.

* * *

Когда мы выходили, мне почудилось движенье.

Маленькая, едва различимая фигурка. Стояла на пороге. Наблюдала. И ручкой своей держалась за косяк.

Эль торопилась.

Гратца, как самое слабое звено, она опять загнала на лошадь. А я… Мне пришлось чуть потерпеть. Я, пользуясь свободной минутой, забил побольше ткани в голенище. Сапог раздулся и начал напоминать что-то среднее между тумбой и коровьей ногой.

Кроны смыкались всё гуще… а после внезапно отступили. Череда деревьев оборвалась, и бескрайние поля развернулись перед нами.

Короткая заминка — это ударил ветер. А после мы снова двинулись. Век кашлял, но упорно шёл вперёд. Он первым собрался, первым вместе с моей Хорошей взобрался на вал и первым же заметил новый спуск. Великан указал на него, подняв исчерченную руку.

— Ну да! — буркнул я тяжело дыша.

Носок зацепился. Я выронил поклажу, очень неловко взмахнул руками и едва не упал. У предплечья болезненно сомкнулись пальцы Эль.

— На лошадь.

— Но…

— У нас не так много времени.

Я больше не возражал; даже совсем не сопротивлялся. И даже деталь, в виде спины бывшего стражника меня совершенно не смутила. Я только ухватил его за рёбра, и мы на пару поскакали.

Покачиваясь туда-сюда.

Дорога утонула в полях. Между злаков (овсом как будто) гулял ветерок, заставляя колосья серебриться, подобно волнам на водной глади. У редких кустов пели птицы. Великан и наёмница очень мерно шагали.

Серые камни вдоль обочины: на их позеленевших гранях были высечены люди, что подняли лица к небу. Сначала я смотрел на них, а после на ряд из поваленных старых тополей перед развилкой. Их просто срубили, избавили от сучьев, но никому и в голову не пришло оттащить стволы.

«Кабаны роют поля… Если появились кабаны — урожая не будет».

По счастью, размышлять над этим долго не пришлось: уже очень скоро Век указал на «мельничные» крылья. Показались крыши. А после и простая баррикада из разношёрстных сучьев. Воткнутые в берег, колья во множестве торчали надо рвом.

Селяне заметили нас несколько раньше: один теперь показывал на великана, а другой на лошадь. Первый оттолкнул второго, и оба скрылись.

Мы прошли мимо нескольких развалившихся сараев. Поломанные доски, бревна заставили кобылу петлять. Под ногами Века захрустела смешавшаяся с грязью черепица.

Всё это уже заросло дорожной грязью, и кое-где даже проступила трава.

— Скорее! — внезапно, долетел взволнованный возглас.

Уже не две, а пять голов с напряжением смотрели на нас. Расталкивая прочих, кокой-то человек с рыжеволосой большой макушкой попытался вылезти вперёд, взобраться повыше. Неизвестный подавил несколько веток, а после, продрав рукав, начал плеваться.

Странно это смотрелось. День всё так же светил. Птицы пели, и зелень, живая и сочная, тянулась свежим переливом вплоть до горизонта.

А люди волновались.

Определившись, они теперь пытались быстро разобрать проход. Кажется, падали и ссорились между собой. Уже не один человек, а двое… Уже трое скоро махали, требуя, чтобы мы поторопились.

Не было совершенно никакого повода для беспокойства, но вот и я, поддавшись порыву, спрыгиваю. И морщусь — спасибо сапогу. И Гратц примолк. И Эль как будто с подозрением оглядывает округу. Будто она уверена, что зверь где-то здесь, а мы просто его не видим. Распрямившись, девушка перехватывает меч.

Век звонко втянул носом воздух. «На трёх костях» он соскользнул по пологому краю — скрылся по грудь. Плеск очень мутной воды. Дух недовольно дёрнул плечом. Он развернулся. А после протянул к поклаже жилистые руки.

Век на вытянутых по одному переправил мешки. Он также схватил наёмницу. Действуя быстро, великан «передал» Эль с рук на руки и обернулся ко мне — подозвал рваным жестом.

Что-то как-то не хотелось.

Грязные пальцы безжалостно стиснули рёбра. Без заметных усилий меня приподняли. Пронесли. И поставили на самый край скользкого ската. Как-то неудачно. Ноги тут же потеряли опору, и наваленные брёвна закатались под ногами.

Я попытался выпрямиться — но не получилось.

Ухватиться за баррикаду — тоже.

Ступню зажало, и я скоро замотал руками. Некто ухватился за мой рукав и дёрнул. Втянул, а после сапоги мои засучили.

Медленный выдох.

Неспешно распрямившись, я лишь разок взглянул на пространные строенья. И тут же толчок! Костистый старец попытался навалиться. Но не вышло: он зацепился и едва не полетел. Повис на отвороте моего мундира. Пара мгновений, весьма неловкий взмах — и я снова застыл. Вытянулся и поднял профиль. Выпятил грудь!.. И тут же некто пузатый ударил сбоку.

Опрокинул! И локтем (если не коленом) вжал мой подбородок в сырую древесину.

Больно… Щурясь одним глазом, я различил заржавленные вилы и мальчишку. За спиной у старших наглый юнец уже оттаскивал знакомый очень длинный меч.

«Отс*ань от него!» — прокричали, словно ударяя в барабан. «Сам ты дурак!»

— ААа-а-а-б-п! — выдал я, что смог.

Таки зацепился и попытался перевернуться. Заскользил по глине, а после локтем дал обидчику по рёбрам.

Кинжал тотчас возник в руке, и… ноша вдруг исчезла.

Опрокинув незнакомца, Эль ухватилась за моё предплечье. Помогла подняться. И пнула мужчину снова. Взглянув, она, отобрав кинжал, — метнула. Пришпилила край куртки наглого юнца к стене.

Сталь глухо стукнула. И зазвонила. Люди смотрели на нас. Было слышно как, беспокоясь, кудахчут куры, как движутся лопасти мельницы. Рукоять кинжала скользнула в мою ладонь.

Мальчишка сел на землю. Он не понял, что произошло, и в удивлении посмотрел на продырявленную ткань. Он оттянул и продел ладонь.