Потолок одного героя

«Лишь силуэты».

Я трубно выдохнул.

«Это тени».

Берег через ночь. Через туман и хруст кустарника внизу.

Вперёд… Через боль в сапоге… Пока какие-то крыши не показались справа. Я попытался свернуть. Оступился. Один сапог зацепился за другой и я полетел вниз по склону. «Голову прикрыть!.. Надо — прикрыть голову!»

Спиною проломив бузину, я спугнул мелких птичек. Мешок, висевший на груди, сполз на лицо.

Я так и замер, головою вниз. Не знаю, чего я ждал.

Бурьян был сырым… и сильно пахло травою.

Хруст сухого дерева. Цепляясь за ветви дикой яблони, осторожно переступая и чуть скользя, Эль спустилась вслед за мною. Поглядела на растопыренные ноги, на вещевой мешок. Она подала мне руку.

Мы свернули. Переступая скоро и уверенно, дожёвывая, что у неё осталось от «сердца с кровью», наёмница первой ступила на мосток. Заскрипели доски. Перила упали в небольшой канал.

Скрип и тишина.

Век, немного подумав, прошёл по дну.

Я озирался: перебитые жерди на оградах и грязные стены. Ставни как будто были забиты, а двери заколочены.

Эль покликала.

Утоптанная тропка. Простой мосток позади. Скрип дерева и тишина. Покосившие ограды и молчаливые стены: ставни оказались забиты, а двери заколочены. Наёмница покликала.

Но никто не ответил.

Я сглотнул, на глаза попался обломанный кустарник напоминающие ежа. Большая бочка на краю чьего-то огорода. Проломанная дыра в ограде.

Наёмница велела ждать, а сама прошла чуть далше вдоль плодовых деревьев. Я успел заметить, как она поудобней перехватила рукоять меча. Гратц глядел замучено, а великан хрипел. Он все ещё держал нашу поклажу, хотя лицо его уже напоминало восковую маску. Остекленелые, немигающие глаза смотрелись неживыми.

Я сглотнул. Чувствуя тепло, оправил жёванный, грязный мундир. Кивнул. В какой-то момент ноги онемели, но теперь это уже прошло. Я чувствовал, знал, что с ногтями что-то не так. Похоже, в какой-то момент они отошли.

Эль вернулась. Она решительно повела нас в направлении большого сарая: проход здесь был достаточно широк, так что даже Век мог укрыться под навесом.

Подобрав где-то киянку, наёмница сама отбила пару досок, устроила своеобразное «смотровое окно». Она начала подтаскивать сено… Но внезапно остановилась. Прислушалась и огляделась.

Эль взглянула на проход… будто впервые его видит… Впервые… Девушка бросила всё и объявила, что мы возвращаемся к краю деревни.

Гратц (который Сам начал сгружать поклажу) воздел пологую бровь. Он пару раз моргнул и сопнул недовольно. Но смолчал.

Мы скоро собрались.

И вновь вышли к шаткому мостку.

Эль с сомненьем поглядела на спешно темнеющее небо. На дома. И, выбрав ближайший, принялась сама освобождать проход. Великана она попросила обрушить мост.

«И зачем? — спросил я себя отрешённо. — Уже ведь выяснили, что вепрь — не дух» [1].

Какая-то мысль крутилась где-то в районе затылка. Но я… никак не мог её поймать.

И усталости отчего-то не чувствовал.

И есть мне совсем не хотелось.

Зато как-то совсем уж тошно было.

Воздух сильно застоялся в доме; и запах сырости… какой-то пыли въелся во всё вокруг. Гратц занялся печью. А Эль решила подбить ставни так, чтобы щель сделалась пошире.

«Сначала нужно обустроить обзор и как-то втянуть великана внутрь. Нужно подпереть чем-то дверь и приготовить еду… Да! Именно в таком порядке… Но перед этим набрать воды».

Что-то хрустело при каждом шаге — и звук мне казался необычайно громким.

Решив присесть, я скоро, как-то слегка нервно смахнул сор с края скамейки. Но непонятная дрожь пробежалась по спине. Я чуть дёрнул головой и повёл плечами. Прищурился: едва различимая дымка, что, казалось, готова была вот-вот исчезнуть, стелилась возле очага.

«Вода в той канаве не годиться. Вероятно, где-то в поселенье должен быть колодец».

Скрип доски. Наёмница потребовала — и я молча отдал кинжал.

«…»

Великан заменил дверь своею спиной, а Гратц с заметным трудом подтащил одну из двух лавчонок, поближе к огню. Он хотел подтащить и вторую, но на полдороге передумал. Бросил. Эль споткнулась об неё. Она очень понятно выругалась и ладонью столкнулась с окном. Кишка, что заменяла стекло, окончательно треснула.

Фляги уже оказались наполнены, так что довольно скоро послышался знакомый, хотя и очень, очень неприятный «вязкий» аромат. Великан сидел. Гратц тихо помешивал, а Эль стояла у окна. Скрестив руки и упёршись в стену плечом, она напряжённо всматривалась в тёмную полосу двора.

Я расстегнул узкий жилет.

— Они ведь спят днём, — проговорил Гратц себе под нос. — Повезло, что успели. — А после ещё добавил: — Болота старые вокруг — вот и выросли аки скотина.

Эль долго не отвечала. Наконец, она посмотрела на него, но скоро вернулась к щели. Кивнула.

— В лесах они мельче… как я слышала.

— А уши, то уши!.. А глаза! — не мог, не был способен успокоиться Гратц. — Я, знаешь, их совсем близко видел! Вот так вот видел!.. Красные у него глаза!

«Неправда».

— Они видят плохо… — проговорила наёмница. — Всё больше чуют и слышат…

— Да, да! Вот это я и хотел сказать!.. Когда едят, к ним подбираться надо.

— … Они тогда помахивают хвостом…

— Точно, точно!

Их разговор… бессмысленный и неуместный подействовал на меня губительно. Напряжение в затылке усилилось. Плечо моё чуть дёрнулось. Великан гулко кашлянул.

— … Вот ведь… Скотина! — гневно выплюнул Гратц.

Стражник едва не выронил палку. Поймал, но обжог кончики пальцев. Дуя на них, стражник вновь взглянул на грязную, изрубцованную спину великана.

— Ты слышишь?! Тебе говорю между прочим! Какой дурак в своём уме полезет на вепря? С палкой! А?!

Полудух не шелохнулся. Он всё так же сидел, и ладони его всё так же упирались в колени.

Я хотел что-то сказать…

«ПУСТЬ РЕЖЕТ!» — припомнился мне фрагмент ночного разговора. Гратц уже назвал наёмницу не слишком умной женщиной, та пригрозила укоротить его на голову, и весь разговор опять начался сначала. Я уже подумывал вмешаться, когда великан подал голос: «Реж!» — «Но… сказать-то просто, но… я ведь не лекарь», — тут же принялся юлить бывший стражник. — «Как-нибудь сделаешь».