Потому что нас много

Дельтанцы снова собрались на совет племени. Уже два совета за месяц — они были на грани паники. На этот раз меня пригласили — или, быть может, вызвали. На медаль я не рассчитывал.

Я заметил, что часть дельтанцев третирует Архимеда. Конечно, они не хотели перегибать палку, ведь только Архимед и Моисей умели обрабатывать кремень, а Моисею в последнее время нездоровилось. В человеческих терминах я бы описал их отношение к Архимеду как «холодное» и «формальное». Поскольку Архимед ничем это не заслужил, значит, его считали виновным в том, что он связан со мной.

Арнольд теперь сидел вместе со старейшинами: после того подвига с гиппогрифом он стал героем дня. Я надеялся, что у нас будет по крайней мере один союзник.

Немного посовещавшись, они подозвали меня. Я опустил беспилотник на уровень их голов и стал ждать.

— Еще какие-нибудь сюрпризы ты нам приготовил? — без всяких предисловий спросил Хоффа.

— Это был сюрприз и для меня. Ты помнишь, я спрашивал о том, почему вы ушли из Камелота. Только у Экслера были какие-то обрывочные воспоминания и догадки на этот счет, но он ни о чем не мог нас предупредить.

— Все равно. Похоже, что, следуя твоим советам, мы идем навстречу все новым опасностям.

— Следуя моим советам, вы захватили точку, где можно отбивать атаки гориллоидов и добывать кремень для оружия. Я знаю, многим из вас непросто понять мои объяснения, но я утверждаю одно: останься вы в старом лагере, ваши дети стали бы последними дельтанцами.

Я сделал паузу, чтобы добавить драматизма, а затем продолжил.

— А гиппогрифы… Они опасны, потому что стали для нас неожиданностью. Я узнаю о них побольше, а затем устраню их.

— Я заметил, — сказал Хоффа, — что ты много говоришь, а сражаемся в основном мы.

— Серьезно? Когда в последний раз вашим охотникам приходилось отбивать атаки гориллоидов? Ты звуковые удары слышал? Две руки гиппогрифов, и еще четыре летели на Камелот, но прибыло всего трое.

Хоффа навострил уши; его глаза превратились в узкие щелки. Я понимал, что веду себя совсем не так, как нужно, но не мог остановиться. Меня всегда бесили глупость и недальновидность.

— Это на три гиппогрифа больше, чем прибыло бы в наш старый лагерь.

В моей ВР мы с Марвином синхронно закатили глаза.

— Я уже об этом говорил.

— Возможно, в следующий раз нам стоит принести Архимеда в жертву гиппогрифам.

Я заставил беспилотник взлететь вверх на три метра.

— Никогда. Не. Угрожай. Моей. Семье.

Умолкнув, я вдруг понял, что увеличил громкость и, вероятно, причинил боль чувствительным ушам дельтанцев. Члены совета содрогнулись, и, скорее всего, не просто от громкого звука.

Я медленно опустил беспилотник на прежнюю высоту.

— Я серьезно, Хоффа. С гиппогрифами я разберусь. И благодаря тебе я только что понял, как это сделать.

Хоффа выглядел сбитым с толку и слегка встревоженным. Арнольд посмотрел на Хоффу и улыбнулся.

* * *

— Ладно, я подыграю, — ухмыльнулся Марвин. — Как ты собираешься от них избавиться? И как тебе в этом помог Хоффа?

Я сурово взглянул на него.

— Сброшу камень на остров. Именно так я хотел сделать с Хоффой.

— Господи, Боб, ты опять! Ты готов провести хирургическую операцию над местной экосистемой просто потому, что это тебе удобно.

— Нет, Марвин! — Я вскочил. — Все дело в том, что гиппогрифы угрожают моей семье. Анализируй мои слова сколько захочешь, мне плевать.

Я разорвал его подключение к ВР, и Марвин исчез. Фактически я его выставил. Это было довольно грубо с моей стороны, и позднее я буду просить у него прощения, но прямо сейчас я был слишком зол, чтобы думать об этом.

 * * *

Но прямо сейчас нужно было решать более срочную проблему. Если я прав и гиппогрифы действительно чуют запах крови, значит, сегодняшний бой привлечет внимание новой группы — и, возможно, она будет еще больше первой. На то, чтобы найти объект достаточной массы, с помощью которого можно уничтожить остров, нужно время. Я прикинул, что сотни тонн должно хватить. Мы нашли в системе несколько никелево-железных астероидов, и несколько из них обладали нужными размерами.

Я получил вызов от Марвина. Пришло время получить выволочку. Я пригласил его к себе, и мы на­стороженно посмотрели друг на друга.

Он нарушил молчание первым.

— Ты же понимаешь, что мы под эту фигню не заточены, да?

Этого было достаточно. Я расхохотался, и мы кивнули друг другу. Так, с этим разобрались. Такой уровень понимания может быть только у однояйцевых близнецов.

Мы сели, и я изложил свои идеи о машине ударного действия.

— Хм… — протянул он. — Значит, пара месяцев на то, чтобы построить движок для перемещения астероидов, и еще пара недель на то, чтобы подогнать сам астероид. Думаешь, гиппогрифы будут тебя ждать?

— Я готов выслушать твои предложения.

— Боб, я понимаю, что ты злишься и хочешь разнести остров вдребезги. Но для этого нужно просто врезать по нему так, чтобы уничтожить популяцию гиппогрифов. Не нужно устраивать глобальную катастрофу.

Я кивнул.

— Значит, куча маленьких ударных машин?

— Стальной шар весом в полтонны способен нанести большой урон.

— А-а-а… — Я кивнул. — Противокорабельные снаряды. Да, четыре у меня еще осталось.

— Но вот в чем штука, Боб: не нужно устраивать большой бэмс. Цунами, подземные ударные волны и летящие обломки причинят дельтанцам больше вреда, чем целая толпа гиппогрифов. Если облажаешься, то на тебе будет лежать вина за истребление дельтанцев.

Я потрясенно кивнул. Пора научиться держать себя в руках.

* * *

Мы решили использовать корабельные снаряды по одному и оценивать результаты после каждого удара. Я отправил первый снаряд на скорости, которая казалась мне относительно сдержанной.

Результаты оказались слегка… э-э… более впечатляющими, чем я ожидал.

Возможно, я не учел количество материи, которую метеорит обычно сбрасывает на пути к планете. А может, забыл прибавить двойку, которую держал в уме. В любом случае, после столкновения снаряда с поверхностью планеты в воздух поднялось облако-гриб, которое сделало бы честь любой ядерной бомбе. Когда дым и пыль улеглись, стало очевидно, что остров и гиппогрифы больше не существуют.