Потусторонним вход воспрещён

– А когда мы пойдем на речку? К чайкам.

– Какая это тебе «речка»? Ты видела, какая она огромная?

– Ну пойдем уже! – Лиска упрямо топнула ногой. – Ты обещала.

Я невозмутимо пожала плечами и демонстративно медленно откусила яблоко. Сестра насупилась:

– Я маме позвоню. И скажу, что ты специально меня дразнишь. И не хочешь никуда.

Ну, насчет «не хочешь» она недалеко ушла от истины.

– Не позвонишь. – Я хитро прищурилась, собираясь немного пошутить. – Я твой мобильник спрятала. Уберешься в комнате и позвонишь. Заодно расскажешь, какая Марго злая и заставляет тебя собирать раскиданные игрушки. Можешь приступать прямо сейчас.

Лиска надулась, но сдержала слезы. Убежала к себе.

Я усмехнулась, довольная методом воспитания. Доела яблоко, нарочно неторопливо полистала соцсети, проверяя сообщения. Друзья писали, что соскучились, и скидывали фотографии с прошедшей тусовки. Я глядела, как Серёга катает Карину в магазинной тележке, и меня грызла зависть.

Погасив экран и выбросив в мусорное ведро огрызок, я поднялась из-за стола и пошла к сестре. Из комнаты не доносилось ни звука. Может, правда прибирается? Я тогда сильно удивлюсь.

Я толкнула плечом дверь и вошла.

Игрушки валялись на полу, как и прежде. Но что-то изменилось. Зловещая пустота царила в детской. Балконная дверь была распахнута настежь, стекло отодвинуто. Ветер яростно трепал розовую занавеску. Та подпрыгивала и взметалась к потолку, потом снова безжизненно опадала, пока порывы не принимались терзать ее с новой силой.

По ногам скользнул холод. Сердце екнуло. Видимо, холодок непонятным образом пробрался и в него.

Зачем сестра открыла окно?

– Василиса, – негромко позвала я. Никто не ответил.

Может, она в ванной?

Я метнулась в коридор, заглянула во все укромные уголки, проверила шкаф, под кроватями и в спальне родителей.

– Василиса, если мы играем в прятки, то это не смешно! Выходи! Мы хотели пойти на набережную.

Никакого ответа.

Черт! Я снова рванула к окну. Перевесилась через подоконник наружу. В лицо ударил ветер. От высоты двадцати этажей закружилась голова. Нет, ну не могла она… Нет.

Чертыхаясь, я вылетела из квартиры. Проклиная медленный лифт, спустилась и выбежала из подъезда на задний двор, куда выходили Василискины окна.

За домом рос газон с низкими кустиками. Замирая, я осмотрела на нем каждую травинку. С трудом удержалась, чтобы не посмотреть под ветками кустов. Василиски не было…

Глухое отчаяние толкнулось в груди, заполонило легкие, оставив сковывающий тело вакуум. Не понимая, что происходит, я хватала ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, но не могла дышать.

Мимо проходила женщина с продуктовыми пакетами.

– Извините, – цепенея от смущения и неловкости, произнесла я. – Вы случайно не видели здесь девочку? В серых вельветовых штанах и кофточке. Розовой.

Женщина неопределенно пожала плечами:

– Нет. Может, она на площадке?

Я снова припустила бегом. Детская площадка перед подъездами пустовала. Удивительно. Сейчас же каникулы! Куда подевались все дети?

Но мысль пронеслась на краю сознания, я не стала цепляться за нее. На смену отчаянию пришла почти невесомая надежда. Вдруг я где-то пропустила? Вдруг сестра действительно решила поиграть в прятки?

К счастью, лифт по-прежнему стоял на первом этаже, иначе бы я не выдержала ожидания. Квартира встречала распахнутыми объятиями – уходя, я совершенно забыла о двери. Я еще раз прошлась по комнатам. Звала, просила, извинялась, кричала, ругалась, что так шутят над близкими только бессердечные чудовища.

В конце концов меня настигло осознание: сестры дома нет. Взаправду нет. Я упала на диван в гостиной и беззвучно заплакала.

Что теперь делать?

* * *

Лампа над кухонным островком еле слышно стрекотала, как если бы в квартире завелся сверчок. Ее ярко-оранжевый свет падал на раскиданные по столешнице бумаги.

Моложавый оперуполномоченный Ряженый нелепо теребил усы и хмурился, с неохотой заполняя графы в отчетном листке. Он походил на поручика Ржевского из известных анекдотов и почему-то сразу мне не понравился. Его напарница – голенастая брюнетка с конским хвостом на затылке – осмотрела комнату Василиски, а после безучастно следила за опросом в кухне, периодически поглядывая на часы и поджимая губы.

Едва эти двое показались на пороге квартиры, слабенькая надежда, теплившаяся внутри меня, потухла окончательно.

– Почему ты уверена, что твоя сестра упала из окна? – скрывая усталость, проговорил суженый-ряженый.

Время подходило к восьми вечера. Через широкие окна в кухню заглядывали асфальтово-серые неуютные сумерки.

– Я не видела. Я сидела на кухне. А когда зашла в комнату, окно было распахнуто.

– И ты не заметила ничего подозрительного? Как она самостоятельно открывает дверь?

Голос шелестящий и ломкий, как старая бумага. И такой же сухой. Казенный.

– Нет. У нас замок заедает. Я бы услышала, как она уходит.

– Хорошо. Потом ты поняла, что сестры нет. Что ты сделала дальше?

– Я выглянула в окно, но… ничего не увидела там. Тогда я выбежала на улицу.

Повисла долгая пауза. Оперативник перестал писать и что-то соображал, уставившись в одну точку.

– Когда ты выходила, дверь была открыта или заперта изнутри на замок?

– Я не помню, – честно сказала я. Важно ли это теперь?

– Что вы имеете в виду? – насторожился папа.

Они с мамой во время разговора находились тут же, но в допросе не участвовали, даже не смотрели в мою сторону, замкнувшись в себе и своем горе. Без их внимания я чувствовала себя безнадежно потерянной и забытой.

Точно стена выросла – не пробить, не перескочить. Не докричаться.

Ряженый отложил бумаги:

– Я имею в виду, что если бы ребенок правда выпал из окна, то мы бы ее сейчас не искали.

При этих словах мама спрятала лицо в ладонях и беззвучно затряслась. Отец жестко посмотрел на полицейского.

– Пардоньте… не те выражения. Но. Логически ситуация вырисовывается такая: ваша старшая дочь пришла с работы, забыла закрыть дверь. Дети поссорились, и младшая, не дожидаясь сестры, отправилась на прогулку сама.

– Но вся ее обувь в коридоре, – запротестовал папа.

– В пылу обиды ребенок мог уйти и так, – подала голос инспектор по делам несовершеннолетних. Конский хвост подпрыгнул в такт движению головы. – «Назло маме уши застужу», знаете ли…