Потусторонним вход воспрещён
Шрифт:
– Ты хочешь сказать, Петербург существовал до прихода Петра Первого? – поинтересовался Василий.
– Не только существовал, но и был заселен. С полной ответственностью вам заявляю. Минутка демонстрации.
Лёня оттолкнулся от стола, прошел в угол, где стояла широкая приземистая тумба, намертво вросшая в пол. Откинул звонкую жестяную крышку. Изнутри дохнуло слабым запахом водорослей и сырости. Колодец?
До меня с запозданием дошел смысл Лидиной шутки про любителя не суши, а, скорее, речной воды. Лёня бодро завертел ручку ворота. С металлическим звоном и плеском поднялось ведро. Лаборант выхватил его, затащил на борт. Зачерпнул химическим стаканом.
Я затаила дыхание, но вода оказалась
Лёня поставил стакан на стол, крючком на витой пружине подцепил крышку клетки. Потянул на себя рычаг рядом с платформой. Спицы, служившие стенками, резко сложились. Потолок с силой обрушился на дно, придавив зверька. В воздухе повис звук оборвавшейся тугой пружины.
Я вскрикнула:
– Что ты сделал?!
Я боялась подойти ближе и увидеть окровавленную шкурку и размозженные косточки хилого создания. Кем бы ни было существо, оно все-таки живое.
– Вернул Потустороннего в его мир, под землю, на Изнанку города. – Лёня спокойно пожал плечами. – Сама посмотри.
Я отчаянно замотала головой.
– Ладно, сейчас поправим.
Отцепив спусковой крючок с пружины, Лёня снова расправил клетку. Останков не было, лишь кучка уже знакомой невесомой пыли.
Мы с Василием жадно следили за происходящим. Лаборант плеснул воды прямо в горсть сероватой трухи. Внезапно кашица зашевелилась, стала жадно вбирать воду. Отдельные крупинки подтягивались к куче в центре клетки. Субстанция пухла, поднималась, словно распирающее кастрюлю тесто, продолжая свое студенистое трясущееся движение.
Тонкая когтистая лапка протянулась к прутьям решетки, за ней показалась вторая. Затем треугольная голова существа высунулась из комка шевелящейся грязи. Живой и невредимый зверек пронзительно заклекотал и заметался в клетке. Пыли же и след простыл.
– Видите? У здешних созданий особенная связь с рекой. Вода из Невы питает их, позволяет жить в мире, который больше не принадлежит им полностью: в мире обычных людей.
– Это магия? – спросил Василий.
Лёня покачал головой. Лида, все это время следившая за нами молча и без движения, подала голос:
– И да и нет. Процесс развоплощения вполне себе физический. Будь тут достаточно чувствительный термометр, мы бы засекли тепловой выброс. Хотя это иррационально с точки зрения привычной логики. Сейчас существа тонкого мира, давние жители сумеречного города, на развалинах которого, вероятно, был построен Петербург, – лишь исторические эманации, проекции так называемого Перепутья.
Лёня продолжил:
– Ага. Мы нарекли их Потусторонними. Они обитают здесь повсеместно в разных причудливых ипостасях. Некоторые даже похожи на людей. А мы, сотрудники Института, похожи на них. Верно писали классики: каждый человек – маг в душе. Когда очень долго прислушиваешься к сигналам мира, можешь развить в себе дополнительные способности. Шестое чувство, если хотите. Кто-то начинает слышать залежи руды и подземные источники. Другие ощущают чужую ложь, излечивают тела от повреждений, накидывают полог отвода глаз. Вот и получились… то ли маги, то ли историки.
Вася и я растерянно моргали. Лёня, явно довольный произведенным впечатлением, улыбнулся.
– И чем же занимается ваш Институт? – спросил Василий после долгой паузы.
– Поиском истоков правды. Копаем вглубь исторических эпох, выискиваем то, что потеряли или специально укрыли. Достраиваем картинку нашей реальности, при этом стараясь всё сделать так, чтобы никто посторонний не узнал о другой, соседствующей с нами. Ты знаешь, например, что Декабрьское восстание разжигали в том числе и Потусторонние? Александр Первый, прославившийся склонностями к мистицизму, в качестве самодержца их не устраивал, потому что мог докопаться и до
тайн Перепутья. В общем, теперь знаете…Лида подхватила:
– Город живет, пока о нем помнят. Пока заботятся о нем. Прошлое всегда стремится взять реванш. Если люди забудут собственную историю и не станет Института и Хранителей, древние силы прорвутся на свободу и превратят здания и жителей в такую же пыль, которая была здесь столетия назад, до прихода Петра. И начнется хаос. – Кивок на клетку. Котеугл сидел в углу, рассеянно умываясь лапкой.
– Разве он уже не начался? – угрюмо спросила я.
Лёня прикусил губу. Наверное, вспомнил мой горячий шепот в коридоре и мольбы о помощи в поисках сестры. Но ответить не успел.
– Что случилось с человеком в кафе? – задал вопрос Василий.
– Звездная плесень. Вызывает стремительное разрушение под действием искаженного хода времени. Есть такая закономерность: некоторые вещи в городе сохраняются на века, а что-то сгорает буквально на глазах, сморщивается, покрывается трещинами, иссыхает и превращается в пепел, потому что его подтачивают энергии этого места. И я не только про неодушевленные предметы. Плюс историческая аура тут не очень. Но это скорее одно из следствий, нежели причина аномалий. Звездная плесень – неразумный потусторонний паразит, встречается нечасто, водится обычно в старинных местах и музеях. На живое не нападает, потому как не имеет разума отличить его от неживого. Да и тягаться с живым ему не по силенкам.
– При прошлой нашей встрече ваш паразит вел себя вполне разумно, – поморщился Вася.
– Причину этого нам и предстоит выяснить, – хмыкнул Лёня. – Видимо, микоплазменной пневмонии в декабре нам не хватило. Теперь у нас разумные грибы. Впрочем, появление звездной плесени обычно и так не предвещает ничего хорошего.
В кармане у меня громко и настойчиво завибрировал телефон. Надеюсь, это не сообщение от мамы, требующей тотчас вернуться домой. И не плохие новости…
Я выдохнула и быстро открыла сообщение.
Писала не мама. Номер у отправителя вообще отсутствовал. Я застыла. Потом крепко зажмурилась, не веря своим глазам. Перечитала короткие строчки, чувствуя, как при каждом слове кровь гулко ударяет в виски. Сердце заходилось как сумасшедшее. Буквы прыгали и двоились.
– Ну что там? – первым не выдержал Вася.
Я выдохнула:
– Кажется, я узнала, где моя сестра.
Глава 7
Сердца Петербурга
По указу Его Величества Государя Императора Александра Николаевича самодержца Всероссийского и прочая, и прочая, и прочая приказываю учредить новое государственное ведомство за именем Главного Потустороннего управления города Санкт-Петербурга с целью сохранения народного спокойствия и защиты Государства от потусторонних угроз и нежелательного влияния на души и умы населения.
– Что там написано? – спросил я.
Марго зажмурилась, помотала головой. Телефон лежал перед ней на столе. Я взял мобильник.
– «Дорогая Маргарита! Пишу по поводу объявления в тематической группе. Это было очень любезно с Вашей стороны – упростить нам поиск контактов для связи с Вами. Перехожу к сути. Так вышло, что у Вашей семьи есть очень важная для нас вещь. А у нас – кое-кто ценный для Вас. И мы предлагаем вернуть пропажи на свои места. Как насчет встречи сегодня? Ваш покорный слуга, Вольдемар». Откуда он вообще знает о Василисе?!