Потусторонним вход воспрещён
Шрифт:
Я заказала в терминале большой стакан кофе, забрала его и села за столик недалеко от окна. Над стаканом поднимался ароматный пар. Я грела в нем ладони. Так странно и непривычно брать еду для себя. Не упаковывать торопливо в курьерскую сумку, а сесть, как все, глядя на серый город в мелкой завесе грядущего дождя.
Над низким павильоном через дорогу горела синяя «М»-ка метрополитена. Люди появлялись и исчезали в распашных дверях. Напротив замерли чугунные кони, запряженные в синий вагончик, на котором желтели крупные буквы: «Авиа и ж/д кассы». Коней вел под уздцы вышедший из кабины вагоновожатый. Он тоже был частью памятника. [14]
14
Памятник
Я достала из кармана телефон. На холоде тот успел наполовину разрядиться. Набрала маме.
– Алло!
– Вы где? – спросила я.
– Возвращаемся с папой домой. Смотрели камеры на подъезде и по району. – Голос в трубке звучал устало.
– Есть новости?
Мама помешкала.
– Нет, – бесцветно сказала она. – Я уже не знаю, что делать. Приедем, поговорим.
На заднем плане у них послышалась возня и автомобильные гудки – наверное, толкались в пробке на проспекте.
– Ладно, – шепотом сказала я и сбросила вызов.
«У меня тоже сегодня ничего не вышло, мамочка…»
Я машинально взглянула в окно. Кафе стояло на возвышении, отчего улица просматривалась далеко вперед. Ветер остервенело трепал деревья. По ним пробегали волны, то клоня ветви к земле, то вновь позволяя им распрямиться. Я пила кофе, глядя в усталом исступлении – треснут ли пополам, сломаются или нет?
Краем глаза я заметила фигуру, подходящую к столу, – Василий вернулся, закончив разговор по работе.
– Здесь всегда такие ветра? – спросила я из-за плеча и обернулась. Но Васи не было.
Куча народа столпилась на небольшом пятачке между терминалами для заказа и кассами. Мимо протиснулся мужчина:
– Я врач. Что случилось?
И хлынули звуки: возгласы, громкие шепотки, хлопки двери. Кто-то попросил у кассира воды. Другой уже звонил в скорую. Я заметила Василия и девушку, с которой он общался, поспешивших из глубины зала навстречу столпотворению.
За чужими спинами не получалось различить происходящего.
– Что такое? – воскликнула я.
– Человеку стало плохо, – добросердечно объяснили рядом. – Лицо перекосило. Как будто инсульт.
– Да не инсульт это! – встряла пожилая женщина по правую руку. – У него вся щека в какой-то темной треснувшей корке. Кожная болезнь. Не трогайте руками! – вскинулась она на кого-то в ближнем ряду. Толпа всколыхнулась, попятилась.
Снова оглушительно хлопнула дверь, отлетела наотмашь и, описав дугу, врезалась в стену. Стекло треснуло, покрылось мелким витиеватым узором, но удержалось в раме. Все вздрогнули. Я оглянулась. Холодный ветер полоснул по лицу, будто порывы его, не наигравшись с ветками на улице, пролезли сюда – качать и ломать людей, биться в тесном зале.
– Вызовите скорую! Кто-то звонил уже?
Я пощупала карман. Кофейный стакан остался забытым на столе. А вместе с ним и… телефон! Я попыталась протиснуться сквозь набежавший народ к своему месту, надеясь, что в суматохе старенький мобильник не привлек ненужного внимания.
– Пропустите, пожалуйста!
– Куда-то торопишься, девочка? – спросили сверху. На плечо опустилась рука. Я вскинула голову.
Передо мной стояли трое в одинаковых плащах – центральная фигура ниже своих товарищей, более тонкая, субтильная. Девушка. На глянцевой черной ткани сверкали крупные
капли дождя.«Какой дождь? Ведь на улице просто ветер!»
У девушки, преградившей мне дорогу, оказалось изящное лицо с россыпью ярких веснушек. Глаза с хищным разрезом чуть мерцали зеленоватым. Из-под капюшона вились длинные рыжие волосы.
– Потусторонняя? – спросила она, но, как оказалось, вовсе не меня.
– Пока не знаю, – ответил высокий смуглый брюнет справа.
Я дернулась, и рука девчонки крепче сжала плечо. Я оглянулась в поисках помощи, но никто в такой участливой толпе не поймал мой взгляд. Слишком увлеклись помощью другому человеку, или же сострадания их хватало лишь на одного.
Вспомнилось: если не можешь победить силой, действуй хитростью. Незнакомка ждала, когда я рвану в сторону, но она никак не ожидала, что я нырну вниз.
Красивые тонкие пальцы с острым маникюром схватили воздух. Но мне-то легче – я мелкая, а значит, более маневренная.
– Володя!
– Я разберусь.
За спиной послышался топот – парень бросился следом.
Ага, разберешься ты!
Я кинулась мимо столов ко второму выходу, забыв про стакан с кофе и даже телефон.
Правильно говорила мама: «Постарайся не потеряться». Я постараюсь, мамочка… А потом мы найдем Василиску, соберемся и уедем. Этот город полон психов!
Глава 6
Институт гипотетической истории
СПОСОБНОСТИ СЕНСОРОВ:
Резонаторы, вещуны/вештицы, предсказатели – предсказывать будущее и видеть прошлое. Время Города.
Медиумы, спириталиты – видеть застрявшие между мирами души и накидывать полог невидимости, развеивать искажения Перепутья. Дух Города.
Целители, знахари, мольфары – исцелять от болезней, сканировать тело на предмет повреждений. Тело Города.
Магниты, лозоходы – обнаруживать аномально заряженные земные породы, очищать геопатогенные зоны, стягивать разломы. Пространство Города.
Стиратели, телепаты, психокинеты – читать мысли, выборочно стирать воспоминания, воздействовать на предметы силой мысли, заставлять людей говорить правду. Память Города.
Хранители – Душа Города.
Выскочив из дверей, я стремглав кинулась к переходу. Счетчик на светофоре чеканил последние секунды – то, что надо! Перелетев через дорогу, я остановилась возле цветочной лавки и, тяжело дыша, обернулась.
Преследователя не было. Тротуар возле «зебры» пустовал, у входа в кафе сменялись посетители. Пожилой мужчина деловито разглядывал обложки журналов в бликующей витрине газетного киоска. Хлопали двери павильончика метро. Никого подозрительного.
– Растворился он, что ли? – пробормотала я.
Я собиралась вернуться. Пусть шансы, что телефон уволокли со стола в толкучке, сильно возросли с моим уходом. Но, может, его попросту не заметили за суетой? К тому же с Василием мы не договорили. А он что-то знал…
– Угадала! – радостно воскликнули рядом.
Перед лицом откуда ни возьмись появился незнакомец из кафе. Сейчас тот откинул с головы капюшон. Я не сразу узнала темный ежик волос и внимательные, похожие на спелые маслины восточные глаза. Для питерской весны, надо сказать, парень оказался чересчур румяный и загорелый – прямо пышущий жизненной энергией и запасом сил.