Поверь мне

Я заскрежетал зубами, чтобы не высказаться вслух. У меня, между прочим, сегодня тоже рабочие дни – принимаю у всех студентов “хвосты” для допуска к экзаменам или зачетам.

– Что-то не нравится? Недоволен? Есть возражения? – Катя заломила бровь и спокойно отпила несколько глотков кофе.

В ее темных глазах черти танцевали ламбаду, жонглируя факелами. Это был вызов! И месть! Я улыбнулся в ответ и лениво потянулся за яблоком, которое лежало за ее спиной.

Моя рука находилось всего в нескольких сантиметрах от ее талии, а наши взгляды встретились.

– Нет, ты права. К тому же, куда мне с фингалом под глазом в универ идти?

Катя тут же смутилась и опустила взгляд, теряя всю свою стервозность. Как же мне хотелось схватить ее, притянуть к себе и зацеловать! Моя девочка…

– Заслужил!

Жена гордо вскинула подбородок и отошла к раковине. Она вылила остатки кофе в нее и быстро сполоснула посуду.

– Еда в холодильнике, Ваню я покормила полчаса назад. На столе список необходимого. Я когда вернусь домой, тебе нужно будет поехать и забрать вещи Вани или купить новые.

– Хорошо.

Я подошел к жене, но не решился обнять. Не уверен, что сейчас она позволит мне подобную вольность.

– Нам нужно поговорить. Спокойно, без …

– Я пока не могу без эмоций, Матвей! Ты меня очень сильно обидел. Я вообще не знаю, как мы теперь будем жить и будем ли.

– Что? В смысле? Катя…

Жена выскользнула из рук и поспешила в коридор.

А я побрел за ней:

– Кать, ты, что, сейчас серьезно? Ты, что, разводиться со мной собралась?

Жена застегнула сапожки и поднялась:

– Возможно. А ты что думал, Зеленцов, я проглочу полгода твоего предательства, радуясь, что ты ребенка на стороне не сделал?

– Кать, я тебя люблю и это все просто одно большое недоразумение.

– Нет, Матвей, это я, видимо, для тебя какое-то недоразумение, раз ты не отнесся ко мне, как муж к жене. Я не знаю и знать не хочу твои обстоятельства. Я вижу результат. И он таков: ты забил на меня, задвинул в Тьмутаракань и занимался проблемами своей студентки и брата. Они были твоей семьей последние полгода, а не я. Вот и все.

Катя схватила с вешалки пуховик и быстро его надела, я даже опомниться не успел, как она уже намотала на шею шарф и взяла сумку с перчатками.

– Да нет же…

Но слушать меня уже никто не стал, дверь захлопнулась перед самым носом.

– Твою ж…

Тихо выругался я, переваривая услышанное от жены. Она, конечно, права, но и не права. Просто наш долбанный мир – это не черное и белое, а куча оттенков и цветов.

Когда я согласился помочь Верещагиной с квартирой, то думал, что как только поговорю с Митей, они сами разберутся и я там уже не буду нужен. Кто же знал, что все так запутается?

Я вернулся в кухню и посмотрел на Ваню. Малыш увлеченно грыз прорезыватель для зубов и пускал слюни на полотенце, которое Катя надела на манер слюнявчика. Парень был увлечен делом и спокоен.

– Говорят, ты уже поел, а я вот еще нет.

Я подошел к шкафчику и достал тарелку, отметив, что нескольких тарелок на месте нет. Наверно, они в холодильнике. Но и там их не нашлось. Я достал салат и кастрюлю с отбивными, осмотрел внимательно все полки.

Катя очень любила этот сервиз и всегда бережно к нему относилась. У меня засосало под ложечкой, и я, как полоумный олень, принялся носиться по кухне, ища посуду.

Ваня даже потерял интерес к игрушке и наблюдал за мной, смеясь. Наверно, он думал, что я разыгрываю представление. В любом случае, даже в глазах малыша мои метания выглядели смешно и нелепо.

Тарелки нашлись в мусорном ведре. Вместе со всем вчерашним ужином и свечами.

Писец. Кажется, я действительно олень, раз довел жену до такого.

Глава 5

Катя

Последние дни перед каникулами самые важные и трудоемкие: нужно заполнить листы успеваемости, провести родительское собрание, а еще новогоднюю сладкоежку и куча документации!

Дел невпроворот, а я сижу, как на иголках. То и дело бросаю взгляды на телефон. Матвей не звонит. Не спрашивает, как развести смесь, как ухаживать за ребенком и это значит лишь то, что он все это знает без меня!

А это…

Слезы сами наворачивались на глаза, а в груди разрывалось сердце, образуя огромную черную дыру. Как же больно и холодно. Пиджак совсем не грел, хотелось закутаться в плед и согреться чаем, но я была на работе.

Я не могла позволить себе слабости еще два часа, до конца продленки. Только чувства переполняли меня. Им не было дела до времени, которое тянулось жвачкой, словно насмехаясь надо мной.

Когда я почувствовала ком в горле, то сбежала из класса:

– Делаем домашнюю работу в черновиках. Я выйду на минутку, чтобы была тишина, ребята. Договорились?

Мои ученики дружно кивнули и вернулись к своим тетрадям.

Не знаю, как мне удалось взять себя в руки и не разрыдаться. До учительского туалета я шла, высоко задрав подбородок, а уже там тихонько сползла по стенке и заплакала.

Как же больно, обидно и мерзко! За что? Почему? Как Матвей мог так поступить? Лучше бы он ушел от меня, заботился бы об этой Ане и ребенке, чем вот так. Подло, низко, исподтишка!

Лучше бы мы разошлись и каждый жил как бы хотел, чем эта ложь. Ежедневная. Как он мог смотреть мне в глаза и врать? Предавать? Я ведь считала Матвея “не таким”, а правильным мужчиной с высокими моральными ценности, который просто бы не опустился до такого поведения! Глупая, какая же я глупая!

Какой-то кошмарный сон. Я хочу проснуться! Хочу забыть все, вычеркнуть из памяти или … нет?

Забыть и не знать, что Матвей способен на подобное – несусветная глупость. Это хуже, чем подставить вторую щеку, когда уже получил пощечину по первой.

Матвей…

Как же я его любила. Еще вчера, а сегодня не могу даже смотреть в его сторону и домой возвращаться не хочу! Уехать бы куда-то… в Прагу.

А что? Сейчас бы гуляла по заснеженным улочкам сказочного города, полного легенд и преданий. Согревала бы руки глинтвейном, который мне бы налили прямо из чана на улице. Или горячим шоколадом.

Стук в дверь вернул меня в реальность.

– Кать, – голос коллеги и подруги по совместительству я узнала сразу. – Ты там как?

Я быстро вскочила и бросилась к раковине.