Поверь мне

– Все в порядке. Я сейчас! – крикнула, не открывая дверь.

Холодная вода немного остудила пылающие щеки и смыла следы слез.

Один взгляд на собственное отражение дал мне понять, что обмануть Верочку не удастся.

– Кать, у тебя мобильный звонил не переставая. Может что-то срочное?

Я открыла дверь и вышла из своего укрытия.

– Вер, я…

– Вижу, – кивнула подруга.

Как же хорошо, когда тебя без слов понимают.

– Так, я сейчас заберу к себе твоих. Скоро уже продленка закончится, а ты пока побудь одна, посмотри документы. А потом я приду к тебе, и мы поговорим.

– Спасибо, – выдохнула я.

В таком виде моим первоклашкам точно не нужно меня видеть. Не хватало еще напугать детей.

Не думала, что истерика придет ко мне на работе. Я ведь так хорошо держалась. Сегодня утром вообще была стойким оловянным солдатиком. Нашла в себе силы принять “правильное” решение – не рубить сгоряча и разобраться со всем, подождав приезда Мити.

Просто одно дело придумать план и совсем другое – исполнить его.

Я вернулась в пустой класс. Мою беспокойную пятерку уже увела к себе Верочка, чей кабинет находился рядом по коридору. Подруга так же как и я набрала первоклассников и тоже вела продленку, поэтому мы с ней нередко выручали друг друга или вместе шли домой.

Стол, заваленный папками и тетрадями, казался сейчас спасательным кругом. Мне нужно избавиться от мыслей о муже, и документация в этом поможет, как нельзя лучше. Проверенный способ. Правда, никогда прежде я не пыталась забыть о Матвее. Никогда прежде мы с ним не находились в такой ситуации и вообще серьезно не ругались. За все пять лет, которые мы были вместе как пара.

Я села за стол и посмотрела на свой телефон. Четыре пропущенных звонка от свекрови. Только этого мне и не хватало. И что я ей скажу или не скажу? Невольно я и сама попала в эту запутанную ситуацию: Митя просил не говорить о Ване. И это его секрет, но врать-то мне, а не ему…

Пока я думала, что мне делать, телефон в моих руках опять зазвонил.

– Да, Ксения Петровна.

– Ну, слава богу, дозвонилась! Катенька, что там у вас?

Голос свекрови звучал обеспокоено, а у меня в голове проскользнула мысль, что она все узнала: об Ане, внуке, Матвее. Не успела я обрадоваться, как женщина добавила:

– Мне звонила Оля, ей Дима сказал, что Матвея сегодня нет в университете, потому что он заболел! Как же так? Неужели это правда?

Я сжала пальцами переносицу, собираясь с мыслями.

– Не волнуйтесь, – попросила я, – С Матвеем все в порядке, он просто вчера набил синяк под глазом и до понедельника будет дома, чтобы не показываться в таком виде на кафедре.

Ни слова лжи. Целилась-то я в нос, просто в последний момент рука дрогнула. Так что случайность, как она есть.

– Синяк? Как же его так угораздило?

Тут уже пришлось схитрить, не говорить же свекрови, что я избила мужа?

– Неудачно упал.

– Вот уж этот гололед! – по-своему поняла мои слова Ксения Петровна. – Но ничего, до Нового Года все заживет. Ты, пожалуйста, проследи, Катюша, чтобы Матвей не ленился и мазью пользовался.

– Хорошо, – пообещала я.

– Ну, не буду отвлекать. У тебя же сейчас тоже “горячая” пора. А я Диме тогда передам, что в понедельник сын будет на месте.

– Да, передайте. Ксения Петрововна, а зачем Диме понадобился Матвей? Он же уже в ординатуре?

Неужели младший Зеленцов тоже был в курсе Вани?

– А это не ему, а его девушке. Она учится на втором курсе. Оля говорит, что славная девочка. На даче и познакомимся с ней поближе. Дима сказал, что привезёт. Вроде бы серьезно все у них, – разоткровенничалась свекровь. – Дай бог свадьбу сыграем, а там и внуки пойдут. Пусть не родные, двоюродные, но все равно радость. От вас же не дождёшься!

Я прикусила губу, чтобы не ответить. Дождались уже. Ладно, всего несколько дней и Митя сам скажет матери все.

– Еще созвонимся, – попрощалась с женщиной и устало схватилась руками за голову.

Виски болели, казалось, всю голову стянул плотный обруч. В ящике стола у меня лежала аптечка. Где-то там должен быть парацетамол.

Головная боль ушла через какое-то время и я погрузилась в работу. Очень сложно заполнить табель учеников, если оценок в нем нет. Я просматривала свои пометки, вспоминала, с какими трудностями сталкивались мои первоклашки, чтобы дать действительно корректные характеристики. Обижать и подрезать крылья не хотелось, но и завышать способности тоже.

Когда все двадцать два свидетельства об успеваемости лежали ровной стопкой на краю стола, я позволила себе довольно улыбнуться и размять шею.

– Ты еще тут? – в класс вошла Верочка. – Отлично, собирайся! Сегодня Машка ночует у бабушки, а у нас с тобой девичник.

– Вер, но завтра пятница…

– Просто выпьем кофе с коньячком и съедим торт! Тебе нужно высказаться. Я же по глазам все вижу. Изменил, да?

Я замялась, ища подходящие слова, а подруга уверенным шагом подошла к шкафу и достала мой пуховик:

– Давай, Кать, одевайся, пойдем! Или ты хочешь домой?

Нет, туда я точно не хотела…

Вера жила недалеко от школы, в которой мы работали. Тихий уютный дворик с детской площадкой и шлагбаумом. Все свои – одним словом. Ухоженная женщина далеко за пятьдесят вежливо поздоровалась с нами. Даже вспомнила мое имя, хотя я не часто захожу в гости к подруге.

В квартире у Веры было непривычно тихо без Машки, ее дочки. Нигде не валялись карандаши и никто не спешил ко мне со стопкой рисунков.

– Пошли на кухню, я чайник поставлю.

Вера ловко и быстро спрятала наши куртки в шкаф-купе, который стоял у нее прямо в прихожей.

– Без Маши в доме как-то пусто, – улыбнулась я, присаживаясь.

– Да, когда она дома, я мечтаю о тишине, а когда ее нет – схожу с ума от одиночества.

– Дети – это радость, хоть хлопоты никто не отменял.

Я заерзала на месте. Почему-то засосало под ложечкой: как там Ваня? Пусть он чужой, не мой, но он ребенок. Беззащитный, маленький, брошенный мамой.

– Вер, ты извини, но я наверно пойду домой.

Подруга обернулась ко мне, бросив доставать конфеты и печенья:

– Кать, я не держу, но ты сейчас в таком состоянии… Не думаю, что возвращаться сейчас домой хорошая идея.

– Вер, ты ничего не знаешь…

– Знаю и лучше, чем хотелось бы.

Вера села напротив меня:

– Машка мне ведь досталась тяжело. В начале срока постоянные угрозы выкидыша, а на более поздних сроках “матка в тонусе”. На тридцать третьей неделе преждевременные роды, еле удалось их остановить. А после роды, после которых мне наложили десять швов. Сидеть на попе больно было, не то, чтобы исполнять супружеский долг.