Пояс Ипполиты
Шрифт:
– Это далеко от столицы, Перисад?
– Далековато, царица. Но близко от тех мест, ще Годейра. Она нас поддержит.
– Согласна. Ударим на Илурат.
– И как можно скорее, великая Тиргатао,- заметила Лота.-А то моим девам нечем питаться. Травы тоже в округе нет, один камыш. А его кони не едят.
– Будем торопиться. Ты, Перисад, бери фелюгу Аргоса и сегодня же — в Горгип за флотом. Завтра он должен быть здесь.
– Я сам отвезу тебя, кибернет,- сказал Аргос.
– Я боюсь ночевать в храме, отец,-
– А где же храмовые амазонки? Двери разве не охраняются?
– Храмовые были на триере Атоссы. А ты их послал с Годейрой. Они, я думаю, воюют.
– За храм ты отвечаешь. Почему молчала?
Храм без охраны! Золотой кумир может выкрасть любой мальчишка! А Священная дни и ночи спит и ничего не думает!
– Как ты можешь?
– И могу! Я твой отец. И могу задрать твой хитон и нашлепать по тому месту, где спина теряет благородное название! Где можно найти Атоссу?
– Они с Агнессой, я думаю, в таверне.
– Вынеси из храма лабрисы и стой на страже дверей. Я схожу в таверну.
– Никто не смеет тронуть богиню!
– Ты, дочь моя, не знаешь керкетов. Горец не уснет, пока не украдет хотя бы камень с соседского забора и не переложит за свою ограду. Стой у дверей и бей всякого, кто подойдет к храму. Я знаю, что говорю.
– Но Кумир Девы...
– Для горцев богиня Ипполита неведома. Они поклоняются Деметре.
В комнате Перисада было шумно. Атосса ругалась с дочерью. Они кричали друг на друга, не замечая ничего вокруг. Ликоп остановился около приоткрытой двери.
– Мне плевать на сан Священной!- кричала Агнесса.- Чтобы жить в этих каменных стенах без мужиков, без детей, без любви, чтобы потом, изнурившись, лечь под какого-нибудь грязного пастуха...
Ликоп вздрогнул, услышав звуки пощечины, но открыть дверь не посмел.
– Сука, сука, сука!- кричала Атосса.- Иди в город - там Ликоп привел множество скотов, ложись...
– Я поеду к Левкону, я буду царицей Боспора назло тебе!
– Ветер тебе в спину, поезжай. А когда мы подавим боспорских царей, я пальцем не пошевелю, чтобы защитить тебя, блудницу.
– Пойми, мать, я хочу только одного - жить и любить. Эта постная жизнь в храме - не жизнь. Поедем на Боспор, прошу тебя.
Ликоп распахнул дверь, женщины умолкли...
– С Боспором повремени, Агнесса,- сказал Ликоп.- Мне кажется, что мы никогда не завоюем Боспор. Да и Синдику тоже.
– Много ты знаешь,- презрительно сказала Атосса. (Она давно не любила Ликопа).
– Многочисленные народы поднялись на Спартокидов...
– Но ты только что назвала их скотами.
– Они и есть скоты,- подтвердила Агнесса.- Хотя мужики они - хоть куда.
– Вот это правда! А в богиню Ипполиту они не верят.
– Что скоты могут понимать в вере,- заметила Атосса.
– Я вел их издалека, и они все время спрашивали о вере. Когда они помогали тебе, Атосса, строить храм, ведь тоже спрашивали,
кому будет посвящено святилище?– Я не очень слушала их.
– Слушала, и даже очень. Не зря же ты говорила, что храм будет посвящен Деметре.
– Он строился не для них. У горных людей вера меж ног.
– Напрасные слова. Ты разве не знаешь, что все люди в Пантикапее молятся богине плодородия, а не богине войны.
– К чему это все ты говоришь мне?
– А к тому, что они выбросят из храма Кумир Девы и, скорее всего, будут воевать против нас, а не против боспорцев. И все рыбаки, которых пригнала в Горгип Тиргатао, тоже поклоняются Деметре.
– Ты напрасно пугаешь меня, Ликоп. В руках Ипполиты меч и копье, на бедрах ее волшебный пояс. Мы сильны, как никогда!
– Это неправда. Сейчас ты немощна, как овца из разбежавшегося стада. В Горгипе нет ни одной амазонки, даже твои храмовые отданы Лоте, и они далеко. А двери храма некому охранять, и моя дочь Мелета сама стоит у храма. Почему же медлите - идите к ней и берите в руки секиры. Почему ты отпустила храмовых? Ведь они принадлежат не тебе, а храму.
– Мы отрешены от храма!
– крикнула Агнесса.
– Но не от служения Великой наезднице.
– Он прав, дочь моя. Пойдем к храму.
– А ты сам почему здесь?
– спросила Агнесса, одевая пояс с мечом.- Веди своих скотов в Корокондаму - там их ждет Тира!
– Мне приказано стоять здесь. Но я найду лодку, переплыву на тот берег, чтобы возвратить храмовых. Нам нельзя медлить.
– Тебе-то какая нужда,- спросила Атосса.- Ты ведь такой же скот, как и все горные люди.
– Вы забыли, что Мелета моя дочь,— безобидно ответил Ли-коп.
Аргос как будто предчувствовал что-то недоброе. Он торопился в Горгип. Кричал на гребцов, подгонял их, но «Арго» медлил - был встречный ветер. Тут же, у кормила, за спиной Аргоса суетился Перисад, он тоже покрикивал на гребцов.
– Ты-то что прыгаешь вокруг меня?
– раздраженно спрашивал Аргос.- У меня хоть в Горгипе жена, внучка, а у тебя?
– Я... люблю Мелету. А сейчас она беззащитна. Горные люди - жестокие люди, я сердцем чую - ей грозит беда!
– Ты же стар для нее, усатый музари [24]. К тому же, у нее обет безбрачия. Она принадлежит богам, а не людям.
– Умом я понимаю, но как прикажешь сердцу/
– Давно?..
– Сразу, как ее увидел на триере по пути из пролива на Синдику...
– А она?
– Мог ли сказать ей об этом?..
– Верю, краб, верю. Я сам много лет носил под сердцем эту заразу - любовь. И чем становился старше, тем больнее жгло внутри. Эй, вы, сонные камбалы, пошевеливайтесь! Гребите быстрее!
Пришвартовав судно, Аргос и Перисад бросились к храму. За ними побежали гребцы. Никто не говорил о беде - они опасность чувствовали сердцем. Навстречу попадались мужчины, увидев могучего полосса, размахивающего огромным мечом, разбегались по сторонам.