Поймать ветер

Выйдя из старенькой потрепанной машинки Джонатана, Мэри быстро побежала к входной двери, приподнимая чемодан над жидкой грязью и прикрывая лицо от ветра капюшоном куртки. Она не заметила тусклый свет в окне гостиной. В ранних северных сумерках припаркованный неподалеку «Воксхолл» также ускользнул от ее внимания. Поэтому Мэри очень удивилась, когда обнаружила, что дверь дома не заперта. Войдя внутрь и освободив руки от чемодана, она щелкнула выключателем и осмотрелась. И в этот момент из гостиной вышел человек. Мужчина. Тот единственный в мире мужчина, которого она не хотела видеть больше никогда в своей жизни.

Если бы чемодан был до сих у Мэри в руках, она бы непременно его выронила. Рэннальф Уиндэм удивленно смотрел на нее, замерев у подножья лестницы. Такие сцены обычно случаются в дешевых комедиях, когда два антипатичных друг другу героя случайно встречаются и несколько мгновений пялятся друг на друга, открывая и закрывая рты, как выброшенные на берег рыбы. Мэри не двигалась. Она приросла к месту с рукой, лежащей на выключателе.

Ральф опомнился первым. Он шевельнулся, поднял руки и запустил в отросшие темные волосы, загребая их от лица. Тяжело вздохнув, он сел на ступеньку лестницы и уперся локтями в колени.

— Еще скажи, что ты приехала забрать сервиз, — проговорил он, устало потирая виски.

— Это какая-то шутка? — встрепенулась Мэри, отнимая руку от выключателя и упирая ее в бок.

Рэннальф поднял ладонь в останавливающем жесте.

— Ти-ихо, — протянул он, — припаркуй свою метлу на время.

— Какого черта ты здесь делаешь?!

— Забираю сервиз.

Мэри непонимающе сдвинула брови.

— Какой сервиз?

— Со слонами, Мария. Со слонами, — вздохнул мужчина, проигнорировав агрессивный взгляд при неправильном произношении имени. — А зачем послали тебя?

Мэри была абсолютно сбита с толку. Она секунду смотрела на Рэннальфа, прежде чем опустить руку и медленно сесть на свой чемодан.

— Бабушка хочет продать дом, — каким-то отрешенным голосом сказала она. — Я приехала его оценить.

Мозг ее лихорадочно соображал, складывая какой-то неизвестный паззл. Мысли метались, пытаясь поймать что-то неясное, ускользающее.

Рэннальф скривил губы в ухмылке.

— Серьезно? И ты повелась?

— Не вижу ничего смешного!

— О нет, Мэрайя, это очень смешно. Я ехал сюда шесть часов за какими-то индийскими чашками, чтобы в конце концов узнать, что они стоят в лондонской резиденции «ее светлости»! Мистраль сообщила мне, что вся компания желает мне приятного отдыха и меня ждет сюрприз. А примерно через три минуты — та-дам! — явилась ты.

Вот он. Паззл. Она целый день тряслась в поезде только ради того, чтобы лицезреть ЕГО. Того, кто трусливо сбежал из ее дома, забыв прихватить свои предметы гардероба. Уже слишком поздно звонить Джонатану и просить доставить ее в Морпет. Нет смысла уезжать и на ночь глядя искать гостиницу. Но Мэри Тейлор не будет собой, если даст Уиндэму хоть каплю превосходства.

— Я сплю в спальне, — выпалила она.

И не успел Ральф сообразить, что случилось, как девушка подхватила чемодан и бросилась вверх по лестнице, больно задев мужское плечо колесиками. Мэри была уже наверху первого пролета, когда до Рэннальфа дошел смысл сказанного. Он вскочил на ноги и попытался догнать девушку. Возле спальни он оказался, когда она уже захлопывала дверь, но Ральф успел вклинить в проем свое колено.

— Я первый приехал, значит, спальня моя, — сказал он, пытаясь втиснуть внутрь еще и плечо.

— Технически, это дом моей семьи, — острый кулак врезался в уже травмированную мышцу.

Альфи поморщился, но не сдался.

— Технически, мы с тобой одна семья.

— Следовало это вспомнить прежде чем расстегнуть мое платье, — прошипела девушка, и колесики чертового чемодана ударили Рэннальфа по голени.

Он взвыл и отпрыгнул назад. Дверь спальни захлопнулась, по ту сторону щелкнула задвижка. Рэннальф согнулся и потер ушибленное место.

— Могла бы подумать об этом, когда садилась со мной в такси! — возмутился Ральф в закрытую дверь, развернулся и побрел к лестнице.

Мэри слушала его удаляющиеся шаги, прислонившись спиной к двери и закрыв глаза. Да уж, со свадьбы они уходили по обоюдному согласию. Точнее, согласия, как так такового, не было. Сначала они припирались за столом, потом в баре, потом столкнулись в дверях ресторана, когда Мэри выходила подышать воздухом, а Рэннальф наоборот заходил внутрь. И тогда мелькнула какая-то искра. Синие, оттенка кобальта, глаза Уиндэма притягивали, заставляли заглянуть в них, особенно если находишься на расстоянии нескольких дюймов. В общем, в зал они так и не вернулись.

Девушка невесело хмыкнула, отошла от двери и присела на край большой старой кровати, вперив взгляд в стену. Камин в спальне погас не очень давно и здесь все еще было тепло. Ситуация складывалась презабавная. Мэри искренне надеялась, что никто не заметил в тот вечер, что «красавчик Альфи» и его личная ведьма исчезли вместе. Но теперь стало ясно, что надежды были напрасны. Их родня определенно сговорилась, втянув во все еще и бабушку, ради того, чтобы Мэри и Рэннальф побыли какое-то время вместе без возможности сбежать. Способ они выбрали довольно изощренный. Их семейки давно посмеивались, слушая вечные язвительные перепалки, Мэри знала, что в тайне многие мечтали увидеть их в паре. Пары не сложилось, но родню это не остановило. Кто, как не родственники, умеет нарушать личные границы из лучших побуждений? Из-за них она застряла среди холмов и пустошей с человеком, которого хотела пристрелить.

Мэри хорошо помнила тот день, когда впервые увидела Рэннальфа Уиндэма. До того она слышала много рассказов о его похождениях от невесты своего брата. Мистраль любила Ральфа, это чувствовалось, несмотря на то, что почти все истории были аморальны. Кроме детских. Она рассказывала про детство, братьев, их проделки и умение поставить на уши всю улицу. Возможно, поэтому их мать сбежала во Францию, как только младшей дочке стукнуло восемнадцать. Чем старше становились герои историй, тем больше менялась окраска самих ситуаций. Рэннальф осознал свою привлекательность и дальше шло сплошное описание его похождений. Мэри считала, что как минимум половина из этого всего вымысел, как сплетни, окружающие знаменитость.

А потом, на той домашней вечеринке в честь помолвки, Ральф Уиндэм зашел в их гостиную и Мэри поняла, что все правда. Мужчина, остановившийся в дверном проеме, засунул большие пальцы в карманы джинсов, привалился плечом к косяку, и осмотрел комнату неторопливым прищуренным взглядом. У него были темные, отросшие волосы и несколько непослушных прядей падали на лоб. На его губах задержалась странная полуулыбка, будто его забавляло все происходящее. Взгляд просканировал собравшихся гостей и дошел до Мэри. Все с той же улыбкой Ральф лениво осмотрел ее с головы до ног, вернулся к лицу и, нисколько не смущаясь, заглянул в глаза. И вот тогда она поняла, что если не будет очень осмотрительна, то ей грозит та же опасность, что и череде брошенных им девушек. Пожалуй, именно в тот момент Мэри решила, что не подпадет под влияние Рэннальфа Уиндэма.

С тех пор у них шла война. Со всеми людьми Уиндэм был само очарование. Приятный, веселый и легкий, как летний бриз. Он умел поддержать разговор, умел пошутить и подбодрить человека. Всех, кроме Мэри. Она сознательно вытаскивала на поверхность все его худшие качества, чтобы помнить, что за хитрой ухмылкой и прищуром кобальтовых глаз скрывается самый обычный мужчина. Умеющий язвить, огрызаться и быть гадким типом. Вот только хорошо отработанная система дала сбой. На той злосчастной свадьбе что-то пошло не так, и Мэри ненавидела себя за это.