Права мутанта

– Такова вся их "история", - Ратко Милорадович оторвался от своего блокнота, где подчёркивал иноязычные обороты в мутантских преданиях, - причём идея "проучить" занесена извне. Ясно, почему?

– Едва состоявшемуся этносу некогда кого-то "учить", ему для начала надо обустроиться, - Славомир ухватил суть.

– Да! К тому же, - прибавил Милорадович, - эта идея всегда исходит от сильного народа, приходящего в упадок. Заметно по самому её смыслу: "так учить, чтобы ученику стало плохо".

– Кстати, учеников, которым становится всё хуже, мы встречаем в здешней мутантской школе, - Костич, посмеиваясь, вздохнул.

Ратко вернулся к собственному блокноту и тут же выловил очередной американизм в "аутентичном" мутантском предании. О! Учителя попались.

– А вот ещё одна мутантская история, - Костич перешёл к следующему тексту, - говорили, что очень древняя. И верно: имена-то какие старинные!

– Старинные? У мутантов?

– Читаю: "Было три брата: Прыщ, Прыщ, Пердун - и сестра их Дыра"... Я и спрашиваю: а что, двоих братьев одинаково звали? Нет, говорит, это один и тот же брат, просто он два раза был! Каково?

– Бывает, - не стал удивляться Ратко, - поменять имена дело нехитрое. Но когда меняешь на ходу, имён может и не хватить.

Милорадович пролистнул несколько перелицованных сказок из собрания братьев Гримм - ага, в числе соавторов мутантской культуры и немцы отметились - и добрался до настоящей жемчужины коллекции.

Этот весьма протяжённый текст ответственный за него мутант никак не мог целиком наговорить вслух, зато - сумел написать. Собственной рукою, прямо в блокноте у Ратко, вывел печатными буквами.

"Жил был Адам, и он был человек. И был у него родной брат - Мутант. Было их у Господа двое. Адам был непослушным, ходил всегда пьяным, говорил по-русски, ругался матом и рвал запрещённые плоды в Эдемском саду. Мутант же был послушным, он всегда делал, что ему говорил Господь, а когда Господа не было, он слушал его заместителей: доброго папу Бонифация, доброго президента Картрайта, доброго премьера Олбрайта, доброго канцлера Фенбонга, доброго генсека Дортмундсена.

Однажды сказал Господь Адаму и Мутанту: вот, глядите, в центре сада Древо познания добра и зла. Принадлежит оно только мне, а также доброму папе Бонифацию, доброму президенту Картрайту, доброму премьеру Олбрайту, доброму канцлеру Фенбонгу, доброму генсеку Дортмундсену. Потому не ешь ты, Адам, чужой собственности. И ты, Мутант, тоже не ешь.

И пошёл господь погулять, а мудрые папа, президент, премьер, канцлер и генсек за кустами спрятались и стали ждать, что будет. Не прошло и пяти минут, а непослушный Адам уже у дерева. И рвал он запрещённые яблоки, и засовывал их за обе щеки.

А Мутанту тоже хотелось яблок, но он был очень послушный, поэтому вместо запрещённых яблок пошёл объелся разрешённых груш.

И хихикал Адам от удовольствия, и было Мутанту плохо. Но мудрые папа, президент, премьер, канцлер и генсек из-за кустов всё-всё видели. И поняли они, какой Адам плохой, а какой Мутант хороший, и всё-всё рассказали Господу.

А Господь очень рассердился, и говорит: раз ты, Адам, не слушался, так на теперь тебе запреты и санкции. А раз ты, Мутант, был послушным и ничего себе не позволил, так вот тебе теперь всё позволено. Делай, что хочешь, и ничего тебе за то больше не будет.

С тем и отправил обоих из Эдемского сада на землю Чернобыльскую.

А чтобы не отбирал непослушный Адам у бесхитростного послушного Мутанта его привилегии, приставил Господь к Адаму своих верных надзирателей: доброго папу Бонифация, доброго президента Картрайта, доброго премьера Олбрайта, доброго канцлера Фенбонга, доброго генсека Дортмундсена".

На какие, однако, прочные цепи посадили господа западноевропейцы мутантскую боевую свинью.

9. Веселин Панайотов, этнограф

В столичной Елани Веселин Панайотов освоился быстро. Конечно, от Березани она чем-то отличалась - но мало чем. Общие размеры, этажность домов, количество каменных строений - всё это отличия не по существу. Три поросёнка тоже гораздо больше одного поросёнка, но - точно такие же поросята.

Ещё Березань селение в "берёзовой" зоне, а Елань - в "еловой". На что эта подробность влияет, Веселин так и не определил.

В Березани открыто жили мутанты строго мужского пола, в Столичной Елани присутствовали мутанты-женщины. И это отличие о чём-нибудь поведало бы, если бы Веселин сумел разузнать, почему в Березани женщин не попадалось. Ибо не спрашивать же о женщинах в Елани, почему они здесь имеются?

А двери гостевых комнат в еланском Председательском доме на ночь никто не запирал - с непривычки это показалось чуть ли не самой яркой особенностью. Правда, гостям всё равно не выпадало выходить по ночам из дома да разгуливать по селению. Там бродили спущенные с цепи сторожевые свиньи. Каждую ночь кого-нибудь грызли!

Может, и по ночной Березани тоже свиньи бегали? Не слышалось ли когда и там ночного крика или хруста костей? А кто ж его знает? Веселин спал, не слышал.

Только теперь задумался: а что, если закрытые на ночь двери в комнатах гостей - это как раз забота об их целости и сохранности? Нет, правда? Эпизод с ночным посещением Клавичека подлым Вертизадом в такую логику не вписывается, ну да везде есть место исключениям.

Пожалуй, самое яркое сходство (и отличие в том же флаконе) у Березани и Столичной Елани расположено за частоколом. На первый взгляд - всё то же самое: здание длинное двухэтажное, здание длинное одноэтажное, яма. Ну, подумаешь, яма гораздо больше, да сараи у Председательского дома иначе стоят.

А ведь оказывается, больничный корпус здесь - вовсе не больничный. Что в Березани больница, то в Елани школа. И тогда...

Тогда "модель мутантского мироздания", созданная Панайотовым в Березани, требует уточнения. Не три стороны света и три стадии жизни "дом - больница - яма", а что-нибудь другое. Что же общего у школы с больницей? Сразу и не сообразишь. Там учение, сям лечение. Там образование, сям исцеление. Там учителя, сям врачи. Там ученики, сям пациенты. Пациенты - значит "страдающие". Может, в этом-то всё и дело?

Ключевое слово - "страдание". Страдать можно в контексте лечения, можно и в контексте лечения, а можно и в контексте пыток. В этом "пыточном" контексте употреблял слово "пациент" ещё маркиз Альфонс Донасьен де Сад. Уж этот-то в пытках понимал.

Итак, "мироздание по-мутантски" выглядит так: "дом - пыточная - могила". При этом дом и могила - константны, а пыточная приобретает новые значения (школа, больница) в зависимости уже от привнесенных европейских контекстов. В Березань приехали немецкие медики - вот вам и больница, в Столичную Елань прибыли учителя - вот вам и школа!