Права мутанта

На обратном пути к Пердуну германцы специально замедляли шаг. И Горан понимал, зачем. "Хирургам через заборы" хотелось бы предстать победителями в напряжённом споре, а не просто гарантами и посредниками в передаче мутантского ультиматума. В реальности же русских уламывать не пришлось, и получалось - германцы продешевили.

На следующее утро русские выполнили свою часть соглашения. Как и обещали, собрались и ушли. Правда, вот это Горан отметил не без удивления, вещей у военных значительно прибавилось. Оружия - так уж точно. Причём некоторые образцы вряд ли стояли на вооружении русских войск. Трофейные? Отобранные у зверя, что сидел в яме под Березанью?

А, не важно. Главное, теперь медики Гроссмюллер, Вирхоф и Шлик всерьёз отвечают за жизнь и здоровье капитана Багрова. Значит, и Зорану, может быть, от них отныне перепадёт больше внимания.

После того, как русские съехали, первым в больничное здание вошёл Пердун. Правитель Березани долго не показывался обратно, когда же вышел, то пребывал в глубокой печали.

– Пропал наш зверь, - сокрушённо вздыхал мутант, - совсем пропал! Убили нашего неубитого медведя враги лютые! Я знал, я заранее знал - так они ещё и арсенал обокрали! Главную оружейную комнату Березани - обнесли, осквернили!

Временами Пердун закрывал себе лицо маской-балаклавой - при этом его все, как по команде, переставали узнавать - и слонялся взад-вперёд по центральной территории Березани, окружённой берёзовым частоколом. Когда он в образе "больничного сторожа" подходил к вырытой в дальнем углу глубоченной яме, то сторожевые свиньи, сидящие там на цепях, подбегали к нему и ластились.

В ответ Пердун, казалось, проникался ласковыми чувствами к сторожам. Одну свинью потрепал по загривку, вторую, третью... Четвёртую, правда, он то ли задушил, то ли свернул ей голову. Пердун - он такой непредсказуемый! Кто знает, что ему взбредёт в следующий миг?

Кажется, убийство свиньи пошло Пердуну на пользу. Немного повеселел, успокоился. Правда, в тот же день на обеде объявил доктору Гроссмюллеру:

– Я желаю съесть капитана Багрова.

– Да что вы такое говорить! Как так можно делать шутка!
– возмутился герр Дитрих.
– Мы есть договорились с капитан Сергеев!..

Гроссмюллер сыпал громкими возражениями, а Каспар за спиной Пердуна подавал ему какие-то знаки. Мол, уймись, дорогой коллега, Пердуна возмущёнными речами не остановишь - раздразнишь только.

– Друг Гроссмюллер, - сказал мутант якобы спокойным тоном, но от этого напряжённого спокойствия смолкло всё и вся в обеденной зале, - друг Гроссмюллер, кажется, до сих пор не определился, кому он друг: нам или капитану Сергееву?

Тут инициативу быстренько перехватил Каспар Вирхоф. Он поспешно объяснил, что доктор Гроссмюллер - убеждённый европеец, а значит, по определению не может быть другом какому-то там капитану Сергееву. И чем единственно объясняются несправедливые слова доктора, так это привычкой выполнять взятые на себя обязательства.

– Дурацкая привычка!
– надулся Пердун.
– Ну ладно, если вам так важно, чтобы капитан Багров остался живой, - он со значением поглядел в лицо каждого из германцев, а также заглянул в глаза Горана, - так тому и быть. Но съесть его сегодня на ужин я всё равно желаю. У капитана ведь имеются какие-то части тела, без которых он выживет? Например, нога!

– Вы верно подметили, друг Пердун: нога!
– радостно воскликнул Каспар, попутно показывая знаками Дитриху, чтобы тот помолчал.
– Нога капитана будет чудесным компромиссом! Это же гениально: рана, полученная пациентом - она как раз на одной из ног. Если мы эту конечность, к примеру, ампутируем - никто и слова не скажет. Не сумели спасти - да, такое бывает!

Горан слушал товарища по Люблянской разведшколе, и покрывался холодным потом. Ну, Каспар... Что он такое городит? Неужели на самом деле... Нет, весь мир сошёл с ума. Так ведь не делают.

Но вслух ничего не сказал. Даже когда герр Дитрих Гроссмюллер с гордо поднятой головой вышел из-за обеденного стола с заявлением:

– Я в этот неблаговидный дело не желаю принимать никакой участие!

– "Неблаговидный дело"!
– передразнил Пердун.
– Кажется, ваш доктор, друг Каспар, чего-то важного не понял. Он думает, благовидность моих дел зависит от его разрешения. Зря!
– он зашёлся в пароксизме смеха, потом резко посерьёзнел.
– Друг Каспар! Ты видел мою коллекцию, а твои товарищи - ещё нет. Своди-ка их, покажи. Там сейчас везде открыто.

Вирхоф побледнел, но кивнул.

– И запомни, друг. Если к ужину мои повара не успеют приготовить капитанскую ногу - моя коллекция пополнится. Может, и не одним экспонатом!
– и Пердун, смачно рыгнув, встал из-за стола.

Дальнейшее Горан запомнил фрагментами.

Дорога к больничному бараку.

Нет, сперва Каспар Вирхоф разыскал Дитриха Гроссмюллера, но тот решительно отказался куда-либо идти по указке Пердуна. Никакие коллекции его не интересуют, заявил прославленный доктор, и заведомо ни в чём не убедят. На том с Гроссмюллером и разошлись, и Вирхоф качал головой.

А вот тогда уже началась дорога к больничному бараку. Трое: Каспар, Фабиан и Горан - вошли в старое пустое здание, где сейчас находились только двое раненых. Багров и Зоран. Дежурство у их постелей недавно само собой отменилось - как-то так вышло. С тех пор, как медики и Горан переселились к Пердуну в Председательский дом, многое поменялось.

Дальше они зашли в кабинет главврача. До недавнего времени его занимал капитан Сергеев, а до того - доктор Гроссмюллер. Но чего Горан не знал, оттуда вёл ход в подземелья. Там нашлась ниша за шкафом, а в нише - дверь, за дверью - коридор, идущий с небольшим уклоном вниз.

А вот в стене коридора была ещё одна дверь - с подписью "Библиотека", за ней-то и располагалась жуткая коллекция Пердуна.

Головы на полках. Много голов на полках. С раскроенными черепами и съеденными мозгами. Гадость этакая.

Последняя голова была совсем свежая, и принадлежала она Сопле.

Но Фабиана Шлика больше всего впечатлила не она.

– Матиас! О, Матиас!
– воскликнул с отчаянной болью санитар.

– Да, - вздохнул Каспар Вирхоф, - это действительно Матиас Руге. Он из наших, и мы не смогли защитить его от Пердуна. Покойся с миром!
– поклонился германский разведчик оскаленной голове.

Вышли на свежий воздух. Шлик не мог прийти в себя, и Каспар встряхнул его:

– Теперь нет иллюзий? Всё очень серьёзно, и уже давно. Пердун играет с нами в свои игры, но отказываться - не выход. Демарш герра Дитриха может закончиться вовсе не добром.

Кто бы сомневался?

– Что же делать, как быть?
– спросил Фабиан.

– Первым долгом Пердуна надо задобрить, - уверенно заявил Вирхоф, - а для этого мы таки принесём капитанскую ногу.

– Что ты говоришь!
– простонал Горан.