Права мутанта
Шрифт:
Ну что, темно? Потушен свет? Так то-то же! Думал, харя мутантская, что тебя из револьвера сильно не повредишь. Но про бельма-то забыл!
Тут со всех сторон набегают мутанты в балаклавах. Одни - в чёрных, другие - в красных. Которые в красных - просто петухи какие-то с гребешками. Те и другие ловят Бегича за локти, вышибают из пальцев револьвер, заламывают руки за спину, лицом впечатывают в подоконник. И второй, и третий раз, с истинно мутантским наслаждением.
Пока мутанты развлекаются, Горан смотрит в окно и - на тебе! Кого он видит во дворе? Ясное дело, капитана Багрова. И довольно далеко.
Прощай, капитан, не хромай, не кашляй! Не поминай лихом пассажиров твоего БТРа.
Зоран и Горан сидели на броне. Зоран и Горан упали во сне.
– Горан идёт вразнос. И не вопрос!
Кто это говорит? Ах да, это я сам говорю. Только зачем я такое о себе говорю, это вопрос отдельный. Нет, неправда, Горан не пойдёт. Ни в разнос, ни на стол, ни на блюдо. Горан ведь - человек. И не важно, что намедни за ужином он уписывал за обе щеки ногу родного брата. И обе щеки перемазал кровавой подливой.
Пердун воет и сокрушается по потере, он зажимает ладонью дыры на месте глаз, между пальцев сочатся кровавые слёзы. Заслужил.
– Сварить негодяя Бегича!
– слепой каннибал скрежещет крепкими зубами. Бегич тоже что-то заслужил, это понятно и неизбежно.
Но кому-то понятно вовсе иное.
– Этого Бегича - не надо варить!
– улыбается предводитель стражников в красных балаклавах.
– Этот нужен нам. Сварите-ка лучше, друг Пердун, его родного братца. Тоже Бегич - и точно такой же, разве только на одну ногу короче. Да что я говорю: вы же сами его ногу и пробовали. Вкусно?
12. Братислав Хомак, антрополог
Поход в Лесную Елань с Веселином Пайайотовым выдался последним. Уже на следующее утро Братиславу сделалось не до разысканий в области песенного фольклора мутантов. То есть, сначала-то Хомак собирался идти. Нацепил поверх бронежилета ветровку (вышитая Дырой камуфляжная куртка уже дня три, как запропастилась), взял сумку с блокнотами для записи фольклорных образцов, отпер дверь своей комнаты... И столкнулся нос к носу с паном профессором.
Щепаньски пришёл не один. За ним стояло четверо мутантов в красных балаклавах. Личная гвардия Дыры.
Не дожидаясь приглашения, начальник экспедиции и сопровождающие вошли в комнату Братислава. Хомак посторонился, бормоча:
– Если вы всё ещё по поводу Панайотова, то не могу ничего добавить. С вечера я его не видел...
– Панайотов действительно скрылся, - строго поглядел на него пан Кшиштоф, - и его найдут и водворят, куда надо. Но мы сейчас пришли не за тем, - профессор сглотнул.
– Дыра... Мы пришли по поводу пани Дыры.
– Вы пришли звать меня к Дыре?
– Хомак задохнулся от возмущения.
– Так просто, со стражниками - к ней? Нет, пан Кшиштоф, воля ваша, но я не пойду. У меня нет с пани никаких дел. Совсем никаких.
– Да брось, - устало, с некоторым надрывом проговорил Щепаньски, - никто не говорит о свидании. Всё в прошлом.
– Не было, - пытался упорствовать Хомак, - ничего не было!
Пан Щепаньски вяло, с кислым выражением
отмахнулся от его слов:– Было - не было, теперь-то какая разница. Сейчас же идём к пани Дыре! Возражения не принимаю. Сумку можно с собой не брать.
Братислав пожал плечами и вместе с паном Кшиштофом и маскированными мутантами вышел в коридор Председательского дома. Хомак запер за собой дверь комнаты и все шестеро двинулись в сторону покоев пани Дыры.
По пути Братислав решился спросить у Щепаньски:
– Простите моё любопытство, но Панайотова - его за что ищут? Он в чём-то провинился?
– Панайотов? Нет!
– рассмеялся пан.
– Просто мы ему не доверяем. Ему, а также Милорадовичу, Чечичу, Костичу, - при последней фамилии пан Щепаньски скрипнул зубами, - стоило бы до конца нашей экспедиции посидеть взаперти. На всякий случай.
– Стесняюсь спросить, что за случай вы имеете в виду?
– Ожидаются важные события, - ответил пан Кшиштоф уклончиво, - и лишние глаза некстати.
Что ж, понятно. Болгарин, сербы и македонец - южные славяне, народы заведомо ненадёжные. Их и в экспедицию-то включили в основном для отвода глаз. Но в главные - разведывательные - задачи экспедиции никто их посвящать не собирался. Вот и третьего дня на пир у Дыры их не пригласили, а там ведь много секретов звучало.
Но вот пришли. У дверей стоял чем-то безмерно расстроенный мутант Глиста. Ни слова ни говоря, он посторонился. Нет, чтобы завести своё привычное "доложу госпоже" или что-то в этом роде.
Войдя в покои Дыры, Хомак не сразу догадался, где же госпожа. Только голос из угла: "Привели?" - заставил его повернуть голову.
Пани Дыра возлежала на расстеленной в уголке медвежьей шкуре. Под ней - и на шкуре, и рядом, на дощатом полу - расползалось широкое кровавое пятно. Судя по всему, мерзкая бабища была обнажена, прикрывал её - единственный предмет одежды: камуфляжная куртка с вышивкой по вороту. Скажем так, очень знакомая Хомаку камуфляжная куртка.
Дыра попыталась отворить глубоко запавшие глаза. Не получилось. Тогда она с горестным стоном покрепче запахнулась в куртку. Лужа крови на полу от этого движения немного раздалась вширь.
– Кто её так?
– вполголоса произнёс Братислав.
– Будто сам не знаешь, - ожесточённо скрипнул зубами Щепаньски.
– Я - правда, ничего не помню...
– слабый лепет вместо решительных возражений, но что делать, если память не возвращается.
Значит, Дыра здесь лежит с того самого пира? А Хомак ещё удивлялся, отчего она его больше не ищет. Надеялся, что разочаровал глупую бабу.
Дыра с усилием распахнула глаза. Её взгляд сфокусировался на Братиславе и внезапно потеплел, на устах пробежала нежная улыбка.
– Это было... незабываемо!
– прочувствованно выдохнула Дыра.
– Что незабываемо?
– на ум приходили только глупые вопросы, но Хомаку хотелось конкретики. Что, что именно он сделал?
– Всё, что было, - Дыра ещё сильнее расплылась в улыбке, - но как же это было больно!
– тут же пожаловалась она. Что за разговор загадками?
– Она умирает, - заметил Хомак, - кажется, потеряла слишком много крови. Вот и болтает что-то не в себе...
– Хоть теперь не паясничай!
– сурово оборвал его пан Кшиштоф.