Права мутанта

– Хозяин! Хозяин!
– возгласили мутанты, падая ниц перед пришельцем. Их переполнял не столько страх, сколько восторг, поэтому они то и дело приподнимались - чтобы в новом приступе счастья пасть ниц.

– Кто вас обидел, мутанты?
– раздался раскатистый голос.

Интересно, откуда же он раздался? Где-то прячется чревовещатель?

– Он! Он! Этот человек нас обидел!
– запричитали мутанты.

Тяжело переступая колоннами ног, Мамонт-хозяин спустился в яму.

Оцепенение сковало движения Хомака. Несчастный антрополог сидел у тела поверженного коллеги и до колик в животе боялся, но всё равно не решался даже пошевелиться. После прибытия мамонта просторная гладиаторская арена стала поразительно тесной. Впечатляющего размера ноги топали совсем близко. Если такая нога на тебя наступит...

Внезапно Братислав ощутил свободу - будто невидимые путы пали. Он воспользовался моментом, когда мамонт разворачивался, и юркнул в неприметную нишу в стене ямищи.

Мамонта заметно разочаровало, что человек, по чью душу он пришёл, внезапно пропал из виду.

– Вон он! Вон он!
– заорали наблюдательные мутанты, показывая на нишу с Хомаком своими кривыми и когтистыми указательными пальцами.

Мамонт оглянулся и заметил Хомака передней головой, а тогда поворотился, чтобы дать посмотреть и второй голове - рудиментарной, прилепившейся сбоку. Или не просто посмотреть?

Эта вторая голова у чудовища именно и разговаривала. Вот и сейчас она произнесла прежним раскатистым басом:

– Поднимите мне хобот - не достану!

Послышалась возня - это к Мамонту со всех сторон подбегали мутанты. Некоторые от переизбытка чувств бросались прямо с обрыва в яму, но такие разбивались. А те, которые побежали по пологому склону, либо по лестнице, добирались с некоторой задержкой.

– Поднимите мне хобот, не могу нацелиться!
– с раздражением потребовал Мамонт. Те мутанты, которые добежали, ловко стали друг другу на плечи и быстренько составили пирамиду, чтобы добраться до безжизненно повисшего хобота рудиментарной боковой головы. Раструб хобота направили на героя. Из раструба несло какой-то бензиновой гадостью. Напалм, что ли?

Всё! Пропал, понял Хомак.

Захотелось всех надурить - и умереть раньше, чем начнётся самое страшное. И, кажется, у него получилось. Бездыханным грянулся он об стену, и от страха почти не заметил, как вылетевший из хобота столб огня обращает его тело в пепел.

Глава 10. Немедленно бросьте мутантские кости!

1. Веселин Панайотов, этнограф

Перед Веселином показался не один волк, а четыре. Один чёрного окраса, два буро-пегих и один серый. Вышли спокойненько из лиственной чащи Кабаньего острова, сели на пути у этнографа, внимательно на него посмотрели. Специально Панайотова не пугали - клыков зря не скалили, но волки - они ведь вообще страшны. Самим фактом своего присутствия.

Что ж, волки находятся в состоянии видимого благодушия, самое время с ними пообщаться. Хорошо, что есть готовая форма-оберег, которую Веселин готов предъявить. Проблематика "того света" четвероногих, может быть, и не сильно волнует, но таков уж ритуальный диалог, с научной точностью подслушанный у Рябиновича.

– На том свете были?
– спросил у волков Панайотов. Те, как будто, заинтересовались поставленным вопросом. По крайней мере, молча переглянулись.

Понимая, что собеседники, скорее всего, не ответят, Веселин сам ответил за них.

– Были, - сказал он.

Волки снова переглянулись - кажется, одобрительно. Интересно, насколько они поняли сказанное. Если бы поняли - должно быть, согласились бы. Волки, живущие в Дебрянском ареале - всё равно, что с того света.

– Мёртвых видели?
– продолжил этнограф опрос волков.

– Видели, - признался он как бы от имени волчьей стаи.

Да уж, волки мертвецов наверняка видели. Не в том они мире живут, чтобы не водить знакомства со смертью. И с собственной, и с чужой. Хищные звери, не в пример травоядным, должны наиболее глубоко чувствовать присутствие разрушительной стороны в мире и себе. В особенности - хищники, живущие вдали от людей в дикой природе. Пуще того - во враждебном всякой естественной жизни мутантском ареале. Там смерть - в каждой берёзовой иголке. Доказал Славомир Костич.

– Мёртвые кусаются?

– Нет.

На сей раз волки переглядывавлись долго, и Веселин ожидал, когда они снова обратят внимание на него. Ничего, дождётся, спешить-то ему особенно некуда. Вопрос о том, кусаются ли мертвецы, мог лежать за пределами волчьего опыта. Тогда, чтобы принять версию Панайотова, четвёрка должна сперва ему поверить. Ну так за чем дело стало? Пусть поверит.

Правда истину об укусах мёртвых Веселин сообщал не от собственного имени, волки его даже не уполномочивали отвечать, но истина - она говорит сама за себя...

Волки поглядели на Веселина насмешливо. Усомнились.

– То есть, вы хотите сказать, что мертвецы кусаются?
– переспросил Панайотов.

Против такой постановки вопроса волки не возражали.

Пожалуй, Веселину пора скорректировать свои взгляды на способности мертвецов. Если у волков на эту тему нашёлся собственный опыт, его не стоит сбрасывать со счетов.

– Но вы всё равно не кусайтесь, - миролюбиво закончил Панайотов.

Один из волков предупредительно зарычал. Тот, чёрный. Сразу дал понять: то, что городит Веселин, ему не по нраву.

– То есть, как хотите, - поправился Панайотов, - кусаться, не кусаться - вам решать. Полная свобода выбора.

Такое решение волку понравилось гораздо больше.

– Собственно, - развил идею Веселин, - не бывает поведения на все случаи жизни. Иной раз кусаться вовсе не стоит, как в традиционном заговоре у Рябиновича. Но приходят и такие времена, когда - надо кусаться. Кстати, по-моему, такое время как раз подошло.

2. Алексей Иванович Сергеев, капитан войск МЧС

Вот так сидишь в засаде, ожидаешь, что мимо тебя проведут твоих товарищей, и будет их контролировать какое-нибудь вменяемое количество мутантов. Ну, пусть двадцать, ну тридцать, ну чуть больше...

А из болота, как из рога изобилия, лезет и лезет, и вот уже прошло несколько сот мутантов - наверное, всё население Березани. Всеобщая мутантская мобилизация, будь она неладна. Это же как можно было ненароком влипнуть!

Хорошо, Сергеев заранее прикинул - что-то не то, да и приказал своим людям получше затаиться, не высовываться. А то ведь рядовой Мамедов уже собирался снимать передних из снайперской винтовки, заранее прицеливался, мог и без команды кого-то грохнуть, либо просто ненароком спусковой крючок задеть... Легко догадаться, что бы за таким выстрелом последовало. Всемером попробовать остановить батальон - это круче, чем в одиночку на пустынной улице сделать умное замечание городской шпане. У всякой великолепной семёрки есть свой запас прочности.