Права мутанта

12. Братислав Хомак, антрополог

В прошлую ночь как-то глупо и бездарно погибли главные кураторы мутантского движения от западноевропейской и американской разведок. Сам Братислав, кажется, не успел глазом моргнуть, а их уже нет. Совсем нет: хладные трупы не считаются.

– Хоть какие-то угрызения тебя мучают?
– довольно резко спросил у Хомака Карел Мантл.

– Конечно, мучают, - ответил Братислав, и сказал правду.

Всё верно, нехорошо получилось: погубить шефа, на которого завязано столько нитей... С другой стороны, не подставь он на своё место профессора, был бы сам гарантированно мёртв. У Супскиса ведь имелся револьверю\. И пан Щепаньски догадывался об этом, и никак не попытался спасти Хомака.

Понятно, что жизнь Братислава - неизмеримо дешевле жизни вельможного пана. Но всё же она у него всего одна, пусть и недорогая.

– Теперь всё посыплется!
– мрачно предрёк Мантл.
– Мутанты не будут знать, что им делать, координировать их некому. Мобилизация провалится, рабов у Глухомани не соберут.

– А зачем собирать рабов у Глухомани?
– поинтересовался Хомак.

– Известно, зачем - погнать их на штурм Чернигова, - не колеблясь, ответил Карел, - использовать в качестве живого щита.

Ах вот оно что! Да, интересная находка. Собрать всех людей, не слишком нужных в мутантском быту - и туда их, в топку!

– Стоп, так ведь и наших коллег туда погонят!
– вдруг перепугался Хомак, - Милорадовича, Чечича, потом ещё - Панайотова, если найдут...

– Нет, наших не погонят!
– убеждённо заявил Грдличка.
– Это совершенно точно. Мутанты не пойдут против правил гуманизма!

– Ну, раз вы так считаете, - с облегчением выдохнул Хомак.

– Не о том беспокоитесь, коллеги!
– строго заметил Мантл.
– В опасности вся мутантская освободительная революция. Мутанты ведь - как дети, им без западных кураторов никак нельзя. Вся надежда теперь, - он от волнения даже стал заикаться, - н-на тебя, Братислав! Только н-на тебя!

– Сделаю, что смогу, - вздохнул Хомак, - заслужу Елань, возглавлю, поведу, приведу к победе. Всё проконтролирую. Справлюсь.

Ух, и обещаний надавал! Ответственностью так и пригрузило. А всё равно - так и подмывало слинять по добру да по здорову на третьи сутки посвятительных испытаний. Кто знает, что его там ждёт, а пан Щепаньски с него теперь всё равно не спросит за дезертироство.

С другой стороны, не в пане Кшиштофе всё дело. Мантл прав, пора возглавить мутантскую революцию. Сбегать накануне победы - смешно, не правда ли? И глупо, и смешно, и нелогично.

К тому же, две ночи позади. У Братислава появился опыт. Да, за эти ночи испытания он здорово натерпелся страху. Но ведь больше не страшно! Это с первого разу - действительно страшно. Ну, со второго - тоже немного страшно. Зато на третий раз - страха ни в одном глазу! Пусть лучше противники страшатся - кто на силача и хитреца Братислава Хомака? Больше никого? Спасибо, стало быть, давайте сюда Столичную Елань!

Теперь, когда пана Кшиштофа не стало, Братислав ощутил силы и стремление вести себя по-деловому. Начальства над ним больше нет, он сам кузнец своему счастью. Так что и об адекватном оружии для поединка надлежит самому позаботиться, не надеяться на всесильного пана. Значит, и с мутантом Глистой, который выносит эти дурацкие грабли да вилы, ему самому придётся потолковать.

Потолковал. Глиста проникся. И мигом отыскал вполне подходящий боевой топор. Боевой! А не то грустное орудие лесорубов, которым Хомаку пришлось пластать Вертизада!

Глиста обещал топор положить на клеёнку, Братислав ему поверил.

До вечера ещё оставалось прилично времени, и Хомак с видом хозяина прогулялся по широкому двору, а затем по всему пространству, огороженному еловым частоколом. Всякий его узнавал, это было приятно.

Радовало и то, что страхи Карела Мантла не оправдались. Мобилизация мутантов шла полным ходом. Всё больше жителей Столичной Елани получали красную балаклаву и бодро маршировали на пустыре между Председательским домом, Еланской школой и ямой.

Красная балаклава прежде считалась знаком принадлежности к личной гвардии Дыры. Но вот Дыры уже нет, её европейского куратора пана Щепаньски - тоже, а балаклавы востребованы, жизнь продолжается. И каждый мутант, кого не спроси, твёрдо знает, зачем нужна мобилизация: для воссоединения с братьями с Великой Чернобыльщины.

Ясно, что воссоединение легко не дастся. Люди постараются помешать. Но и мутанты не отступят, они заранее готовы к атаке на неприступные замки ЧНР - Чернигов, Нежин, Новгород-Северский, и какие там ещё остались. Падёт ЧНР - то-то развеселится чернобыльская мутантщина!

Вечер подкрался незаметно. Начался он с предзнаменования, причём не самого хорошего: с Кабаньего острова ветер донёс леденящий душу вой.

– Это воют волки-мутанты?
– спросил Братислав у Грдлички.

– Хуже!
– ответил тот.
– Я видел одного такого волка - жуткое создание. Он из тех неправильных зверей, которые отказались мутировать.

– Оборотни?
– догадался Хомак.
– Вервольфы?

– Не думаю, - дипломатично возразил Йозеф Грдличка, - по правде говоря, оборотней не существует. Биологическая наука в таких вопросах придерживается вполне определённых критериев.

– Да, я помню, - прервал его Братислав, - очень хорошо, что их не существует. Просто хотелось поговорить о чём-нибудь легковесном.

Но поговорить уже некогда. Пора к яме.

На сей раз Братислав Хомак подошёл к арене бодрым, пружинистым шагом. Пусть видят мутанты: он больше не боится. Он во многих отношениях - такой же, как они.

Поспешил по лестнице вниз, с облегчением углядел на клеёнке боевой топор. Глиста не обманул - значит, победа в кармане. Знать бы только, что за противник сегодня нарисуется. Кто рискнёт здоровьем? Уж верно, не Прыщ.

И правда, Прыщ не спешил рисковать. В отсутствие Супскиса и пана Кшиштофа он один вёл церемонию, причём всячески подчёркивал свою нейтральность. Мол, он-то ни на что не претендует, может, кто-то из толпы?

Толпа молчала, и по лицу Братислава расползлась кривая улыбка. Да, надо быть сумасшедшим, чтобы к нему сунуться. У всякого героя есть счастливая звезда, и звезда Хомака ныне стоит в зените. Никому другому попросту не пройти!

Но сумасшедший нашёлся. Причем самый настоящий. К яме подошёл мрачный, словно туча, Вацлав Клавичек. Не понять, сам ли он освободился из комнаты, где его заперли, либо кто-то помог.

– Братислав, ты самозванец!
– провозгласил Вацлав с жутким завыванием.
– Трон Столичной Елани по праву принадлежит мне!

– Чем докажете?
– болезненно оживился Прыщ.

– Я осеменён самим Мамонтом!
– объяснил Клавичек.
– Я отмечен истинным хозяином Елани, живущим в этой яме! Поэтому мне и владеть мамонтовым селением и мамонтовым народом!

– Вацлав, я убил Вертизада, который тебя осеменил, - совершил Хомак слабую попытку скорректировать его бредовую логику.