Праздник под угрозой

— Главное — не уронить!

Феликс усмехнулся и, словно поддерживая игру, сделал вид, что подбрасывает энергию в воздух, прежде чем передать её дальше. Это вызвало лёгкий смех в группе, и напряжение немного спало.

Когда энергия дошла до меня, я почувствовал её мощь и напряжение. Поток вибрировал, как живая сущность, требуя полной концентрации. Передача потребовала от меня всех моих навыков, но я справился, отправив её Лёне. Уваров был замыкающим в цепочке.

— Верните энергию в артефакт, Уваров, — велела Шереметева.

Он аккуратно принял сферу и направился вместе с ней к камню, из которого Одоевский извлек силу. Он напрягся и почти пыхтел от напряжения, стараясь затолкать энергию обратно в предмет.

— Нужна помощь? — спросил я.

— Нет, я справлюсь. Еще чуть-чуть…

У меня засосало под ложечкой, и в первую секунду я не придал этому значения. Аномальная энергия была везде, нутро должно было привыкнуть к постоянному фону. Но меня снова кольнуло в солнечное сплетение. Я поднял голову и принялся крутиться, ища источник беспокойства.

Воздух вокруг Лёни начал меняться. Пространство исказилось, как будто мы смотрели через изогнутое стекло. Я почувствовал знакомое давление, от которого замерло сердце.

Ребята тоже переполошились, почувствовав неладное. Всех вскинуло.

— Чёрт! — выдохнул Феликс, отступая на шаг и глядя на Уварова с суеверным ужасом. — Он что, умеет открывать эти порталы?!

Глава 11

Шереметева мгновенно среагировала.

— Все немедленно выстраивайте защитный барьер! — скомандовала она.

Я увидел, как курсанты в панике начали поднимать руки, пытаясь создать общий защитный купол. Аномальная энергия вокруг Уварова сгущалась, воздух вибрировал. Я рванул к нему, не раздумывая.

— Лёня, прерывай контакт! — закричал я, толкая его в сторону.

Он покачнулся, но его руки всё ещё были подняты, а поток энергии не прекращался. Я встал между ним и артефактом, сосредотачиваясь на поглощении избыточной энергии. Поток был мощным, словно река, готовая снести плотину. Моя голова начала кружиться, но я продолжал.

— Николаев, что ты делаешь?! — крикнула Шереметева. — Ты сорвёшь себе эфир!

— Я справлюсь! — выкрикнул я, чувствуя, как энергия заполняет меня до предела.

Курсанты, собравшись в круг, поддерживали барьер, но их лица были напряжёнными. Катерина бросила на меня тревожный взгляд, её губы дрожали, но она не прекращала удерживать поток.

— Леш, помощь нужна? — спросил Андрей.

— Нет, я сам справлюсь.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на том, чтобы направить энергию внутрь себя. Она сопротивлялась, словно живая, но я знал, что должен победить. Пространство начало стабилизироваться, и вибрации воздуха утихли.

— Барьер держите! — выкрикнула Шереметева. — Николаев, что у вас?

Сделав глубокий вдох, я поглотил излишек, который выдавил из себя Леня, а вытащенную из артефакта силу собрал и направил обратно в артефакт. Тот вспыхнул ярким зелёным светом, а затем замер, словно ничего не произошло. Пространство вокруг нас вернулось в норму.

— Всё, можно опустить барьер, — сказал я.

Курсанты опустили руки, но никто не расслабился. Лёня стоял неподвижно, его лицо было белым, как мел. Я подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да… Я… я не понимаю, что произошло, — выдохнул он.

Феликс выступил вперед.

— Мне показалось, или он действительно активировал аномалию?

Я уставился на Уварова, затем на притихший артефакт, на Шереметеву…

— Судя по всему, да. Осталось понять, как ему это удалось.

Все тут же обратили взгляды на Лёню. Тот, не привыкший к вниманию, в страхе принялся пятиться.

— Клянусь, я не специально! Я сам не понял, что случилось.

— Уваров, что именно вы сделали, когда пытались вернуть энергию в артефакт? Каждая деталь важна. Рассказывайте.

Лёня вытер вспотевший лоб и нерешительно посмотрел на каменную сферу.

Шереметева посмотрела на Уварова так, что у того, казалось, ноги приросли к полу. Её голос прозвучал холодно, почти безэмоционально:

— Уваров, перескажите в деталях, что именно вы делали, когда пытались вернуть энергию в артефакт. Давайте же!

Лёня сглотнул, его руки дрожали, но он заставил себя поднять взгляд. Его голос был чуть слышен:

— Я… сначала пытался направить энергию обратно, но она… как будто не хотела возвращаться. Она сопротивлялась. Я почувствовал, что не могу просто так её вытолкнуть.

Шереметева сузила глаза.

— И что вы сделали?

— Я подумал, что, может быть, если я… добавлю немного энергии, то получится. Ну, чтобы усилить поток… — Лёня осёкся, видя, как нахмурилась генерал-лейтенант.

Я шагнул ближе, пытаясь разобраться в его словах.

— Ты добавлял эфир или уже поглощённую аномальную энергию? — спросил я, глядя прямо ему в глаза.

Уваров нахмурился, явно пытаясь вспомнить каждую деталь.

— Не уверен… Кажется, и то, и другое одновременно. Просто… я хотел, чтобы она вернулась в артефакт, вот и всё.

В зале повисла тяжёлая тишина. Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Это не просто неосторожность. Это могло быть чем-то гораздо более опасным.

— Он способен открывать активные Искажения, — пробормотал я себе под нос, но, судя по взгляду Шереметевой, она услышала.

Её лицо стало жёстким, как гранит. Она шагнула вперёд, с трудом сдерживая раздражение.

— Если это правда, то пока он не научится контролировать себя, он представляет угрозу не только для себя, но и для всех нас.

Уваров побледнел ещё сильнее. Он выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю.

— Простите… Я не знал… Я не хотел… — забормотал он.

Шереметева резко вскинула руку, останавливая поток его извинений.

— ИК черту извинения! Нам нужно понять, что здесь произошло. И для этого мы сделаем проверку. Николаев, останьтесь. Все остальные — на выход, занятие закончено.