Предатель

За спиной раздался негромкий голос и Тимур с трудом, чтобы не закашляться, перевел дыхание.

– Без тебя вижу, – огрызнулся он. – Все обыскали?

– До самого последнего закутка.

– Никого.

– Нет, хозяин.

– Что Митяй говорит?

– Божится, что из деревни в сторону порта никто не выходил.

– Так. Что мы имеем? В доме девчонки нет.

– Так точно.

– Вокруг дома тоже.

– Все обшарили. Если бы отползла в лес и там сдохла – остались бы следы. Но все чисто. Слава-те, пожар сразу заметили…

– Так. Из деревни через ворота она не выходила. Если верить Митяю, – Тимур резко обернулся и вперил тяжелый взгляд в невысокого, крепкого парня в камуфляже. – Так?

– Тимур, падла буду, – от неожиданности парень попятился. – Митяй и крысу заметит. Ты же знаешь, лучшего дозорного не найти. Это он тогда стаю заметил.

– Я помню. Но и на старуху… На всякий случай Василя с парой ребят в порт отправь.

– Сделаю. – Парень рванулся к выходу, но хозяин окликнул его.

– Шайтан, погоди.

– Слушаю.

– Не торопись. Если сучка дошла до порта – деться ей некуда. А если не дошла – кости найти всегда успеем.

– Точно, – Шайтан хохотнул. – Я знаешь, что думаю, хозяин. А может, не она это? В смысле, Мирона убила. Может, помогли ей.

– Вряд ли. – Тимур покачал головой. – Помогли бы ножом по горлу. Или пулей в голову. А здесь… По-бабски. Подручными средствами. – Он в сердцах пнул подернутые черным налетом щипцы. – Она это. Нутром чую.

– Никуда не денется. Найдем, сучку. Живой или мертвой.

– Лучше живой, – тихо уронил Тимур и, помолчав, добавил. – А если принять в расчет то, что через ворота она не выходила. Что остается?

– Даже не знаю. Тропинок в лесу много, но, сам знаешь, ночью…

– Знаю. И думаю, такая хитрозадая стерва вряд ли сунулась бы в лес, сломя голову. Вот поставь себя на ее место.

– Чего? Ну, ты скажешь, хозяин.

– Девка у нас без малого два года. Наслушалась всего. Сам знаешь, есть у нас одно место, куда никто из здешних не пойдет.

– Да ладно. Ты про Гиблую бухту? Кто ж туда по доброй воле сунется? Да еще в одиночку.

– Вот именно. Так она и подумала. Это для нас гиблое место. А для нее страшная сказочка, рассказанная на ночь. И ведет, к тому же, туда дорожка гладкая.

– И что? Из огня да в полымя? Сожрут ее там в два счета.

– Да пришлая девка! Что с нее возьмешь? Захотела на собственной шкуре проверить, так ли страшен черт. И отсидеться в безопасном, – он усмехнулся, – месте.

– Тогда проще. Нет ее в живых. Сто процентов. Точно тебе говорю. Там и костей от нее не останется.

– Останется. Что-нибудь да останется. Обрывки одежды. Следы. Да что тебе объяснять. Бери с собой Вискаря с Зеленым. Оружие – я распоряжусь. Через полчаса выходим.

Гнетущее молчание за спиной заставило Тимура обернуться.

– Ну? Что я сказал? – грозно рыкнул он.

– Хозяин… Я…

– Через полчаса выходим. Без тебя. А твой труп с простреленной башкой вот здесь… – Он ткнул пальцем побелевшему Шайтану в лоб. – Твой труп останется только закопать. Потом, когда я вернусь. А пока… пусть жрут как падаль все, кому не лень…

– Я это… Будет сделано.

– Да, – уже в спину Шайтану, спускающемуся по лестнице, крикнул Тимур. – Родимчика возьми. У него нюх на тварей.

Оставшись один, Тимур некоторое время стоял, разглядывая проломленный в нескольких местах череп брата и обугленные обломки костей, торчавшие из голени.

– Клянусь тебе, брат, – неслышно, одними губами сказал мужчина. – Я найду ее. И если она жива… Я сдеру с нее кожу. И оставлю – живой – гнить на солнце, пока не сдохнет. Я постараюсь, чтобы ее крики долетели до тебя. На тот свет.

Глава 8

«В древней Индии простолюдинов, заподозренных в связи с женщинами, занимающими высокое положение, приговаривали к казни: осужденному выжигали огнем кожу и оставляли умирать на солнце».

Тот далекий день мог бы вместить в себя целую жизнь. Там было все: и радость, и счастье, и любовь.

И смерть.

Подступающие к озеру ивы купали длинные ветви в прозрачных волнах. Девушка стояла на берегу, по щиколотке в воде. Солнечные лучи путались в коротких рыжих волосах, создавая некое подобие ореола. Она и казалось почти богиней белобрысому мальчишке, плывущему вдаль. Девушка что-то крикнула, махнув рукой – юный пловец ответил, высунувшись по пояс из воды. Потом он набрал воздуху и ушел на глубину, с силой загребая руками.

Свет скользил вдоль десятков стеблей водных лилий, прочными веревками тянувшимися вниз и исчезающими в темноте. Сорвать цветок у самой поверхности – слишком простое решение и по зубам любому слабаку. Нет, мальчишка привык решать сложные задачи. Девочка, к которой он испытывал нежные чувства, достойна была поистине царского подарка – божественной лилии со стеблем, сорванным у самого дна. Чтобы, не спуская восторженного взгляда с пловца, стояла бы рыжеволосая богиня на берегу, прижимая к груди ослепительно белый бутон с золотой сердцевиной, а у ног ее укрощенной змеей извивался бы шестиметровый (не меньше) стебель.

Глубина пугала. В сгущающемся сумраке она казалась бездонной. Мальчишка плыл, касаясь рукой стебля – он боялся упустить его в темноте. Юный пловец быстро достиг дна и сразу начал действовать. Выкручивая прочный стебель из илистого дна, он не сразу понял, что стесняло его движения: ногу, чуть выше ласт что-то держало. Пловец дернулся, пытаясь освободиться, но стало еще хуже. Зашевелилась, пришла в движение прочная сеть из десятков стеблей. И чем больше мальчишка трепыхался, тем вернее запутывался. Подобно мухе, угодившей в паутину, вдруг оказалось, что он не может пошевелить ни рукой, ни ногой – его конечности туго опоясывали петли. Потеряв всякое представление о том, где находится поверхность, пловец отчаянно бился, тем самым приближая неизбежный конец. И так легко представилось, как вместо цветка к ногам милой девочки волны вынесут его бездыханное тело.

Глупо и обидно. Красочная картинка, возникшая перед глазами, поразила мальчишку в самое сердце. Он замер, раскинув туго оплетенные конечности. Конвульсивный спазм – предвестник удушья, перехватил горло. Постепенно водоворот стих и петли, опутавшие руки и ноги, разжались. Одна за другой они скользнули с тела пойманной добычи, возвращаясь к состоянию покоя.

Осознав, что может двигаться, пловец с быстротой молнии устремился к свету, заливавшему поверхность. Только глотнув воздуху, кашляя и отплевываясь, он понял, что его рука сжимает стебель сорванной лилии. Продышавшись, мальчишка перехватил его зубами и поплыл к берегу, на маячок – девушку в белом купальнике, призывно машущую рукой.