Предел прочности

– Ничего, потерпит. Чуток осталось. Вот меня похоронят, и ее черед настанет.

– Дядя Миш, ты это брось.

– А чего бросать-то, Петруха. Чай не красный молодец, чтобы о смерти не думать. Пожил уже, хватит. Время не обманешь, каждому свой срок отмерен.

От последних слов мурашки по коже пробежали. Неприятно они звучали для того, кто собирался прожить на пару тысяч лет дольше.

Во дворе угораздило натолкнуться на старушек, устроивших мне допрос с пристрастием. Вызнали, естественно, все, вплоть до содержимого утреннего завтрака. Однако про параллельные миры спросить не догадались, на мое счастье. Зато в очередной раз сосватали Нинку, страшненькую девчонку из дома напротив, которую даже я, не щурясь, видел издалека благодаря мужиковатой походке.

– Верная она тебе будет, точно говорю, – убеждала баба Зина. – На нынешних девок куда не посмотри, срамота одна. Пробу ставить негде, а у этой еще ни одного парня не было.

Активность бабы Зины была легка объяснима. Ее лучшая подруга – Клавдия Никитична, была родной бабкой будущей невесты. Поэтому ангажированность собеседницы в данном вопросе проявлялась в полной мере.

Сбить сей пыл можно было только ядерным оружием, об испытание коего Пакистаном я и поспешил сообщить. Новость была недельной свежесть, но бабушек сей факт нисколечко не смутил. Обуянные предчувствием третьей мировой войны, соседки развернули геополитическую дискуссию, позволившую мне незамеченным скрыться в подъезде.

На лестнице будущего курсанта ждала еще одна встреча.

– Чего такой грустный, экзамен провалил? – задала вопрос Катька, вредина, доставала и по совместительству младшая сестра. Она вообще любила задавать вопросы, по поводу и без оного.

– Отстань.

– Подумаешь, какой деловой, – она спрыгнула со ступеньки, и побежала к шумевшим во дворе подружкам.

Сестры дома не будет и это уже хорошо. Меньше раздражать будет своим мельтешением.

Перед дверью глубоко вздохнул, зачем-то пригладил волосы и решительно постучал.

– Мама, ты не поверишь, кого сегодня встретил! – с этими словами я влетел в квартиру, озаряя мир вокруг радостной улыбкой. Играл самозабвенно, пуская вход все свое актерское умение. Битый час рассказывал о крепкой мужской дружбе, выдумывал смешные и трогательные истории, показывал фотографии. Причем ораторствовал настолько убедительно, что даже отец, отличавшийся феноменальной памятью, вспомнил, что на линейке первого сентября отдавил Сене ногу, а потом чуть не сбил с ног во время выступления директора.

В общем, дела шли неплохо, пока не заявилась сестра, и чуть все не испортила:

– Если это такой хороший друг, почему раньше о нем ничего не рассказывал?

Пришлось вытаскивать козырь из рукава и рассказывать историю о разводе родителей Сени. Без лишних подробностей (в записке от Хорхе их тоже не было), полунамеками подогревая интерес к щекотливой истории, я рассказал о неверной жене, променявшей мужа с ребенком на прощелыгу из Подмосковья.

– Сука, – констатировал отец и тут же схлопотал обвинительный взгляд от матери. Отчего мигом поскучнел и ушел пить чай на кухню. Следом сбежала Катюха, смотреть по видику свои дурацкие японские мультики. Одна мать прониклась искренней симпатией к бедолаге Арсению. Даже потрепала меня по голове, что означало высшую степень сочувствия.

Отлично, почва подготовлена, можно приступать непосредственно к делу. Зашел я издалека, рассказав очевидные истины о тяжести предстоящих экзаменов, и материалах, которые есть только в университетской библиотеке. Сестра хмыкнула, заинтересованный отец вышел с чаем из кухни, а мать с сочувствием вздохнула. Так, продолжим развивать мысль.

На поездки в другой город тратится слишком много свободного времени, что мешает полноценной подготовке. Реакция положительная, тогда еще один ход.

Я вспомнил о вечно путавшейся под ногами Катьке и ее подружках, что ором пугали престарелых соседей. Сестренка фыркнула, но родители в целом отреагировали правильно. Осталось нанести заключительный удар. И тут я катастрофически ошибся, понадеявшись на фактор бабушки Арсения. Дескать, старушка бдительная, у нее не забалуешь. Ага, как же.

Мать в штыки приняла саму идею о том, чтобы отпустить куда-нибудь родное чадо. Все жалобы на предстоящие мытарства, ангельские истории о чистом душой Арсении, подкрепленные тремя фотографиями, канули в небытие. А вдруг они там к водке пристрастятся, девок водить начнут, и не приведи судьба, дойдут до клея в пакетиках. Никакая старушка не уследит за малолетними оболтусами, только мать.

Я почувствовал близость провала. Даже пассивная отцовская поддержка не спасала. Более того, родитель чуть все не испортил. Когда разговор зашел о всяких девках, отец неосторожно высказался в том русле, что, дескать, пора парню. После чего, почуяв опасность, ретировался на кухню за второй кружкой чая. А следом и Катька влезла со своими глупыми разговорами о пьяных студенческих вечеринках. Ей-то откуда знать, сопле малолетней? Как итог, сцепился с сестрой, поругался с матерью и провалил первое порученное задание.

Разговор зашел в тупик и затих. Я с тоской посмотрел на часы, показывавшие полдевятого вечера. Ровно час до визита друга детства Арсения. Подготовил мать, ничего не скажешь. Как бы Сеню по лестнице взашей не спустили, после такой подготовки. С разъяренной матери станется.

За ужином накал страстей несколько спал. У отца на объекте снова лопнули трубы, о чем он не преминул рассказать с одним ему понятным интересом. Захватывающую историю про Иваныча и задвижки оборвала несносная Катька со своей вечной проблемой.

– Перешла в шестой класс и сразу взрослой стала? – отреагировала мать резко.

– Сейчас в садике уши прокалывают.

– Ты посмотри-ка, что творится, отец. Один норовит в другой город уехать, клей нюхать, другая, от горшка три вершка, а уже уши прокалывать намылилась. Может наколку заодно сделаешь?

Я выразительно глянул на сестренку и покрутил пальцем у виска, в ответ же увидел высунутый язык. Дура, нашла, когда к матери с такими просьбами лезть. Быть Сени спущенным по лестнице, не иначе.

Я поблагодарил за еду и вышел из-за стола, обуреваемый нехорошими предчувствиями.

Двадцать одна… Двадцать две… Двадцать три минуты. Время текло медленно, оттягивая неминуемую развязку. Без двух минут половины десятого на улице послышался шум мотора, а ровно в полчаса раздался дверной звонок.

– Сеня, здорово! Какими судьбами.

Сеня был великолепен. Этот толстенький, немного неуверенный в себе парень, с тихим голосом и манерами интеллигента заставил забыть мать о былых сомнениях. Он то и дело теребил душку очков и тяжело вздыхал. А глаза, эти большие грустные глаза, обладателя которых хочется бесконечно обнимать и тискать. Даже сестра со своими ехидными замечаниями помалкивала, а отец и вовсе пришел в восторг, узнав, что Сеня поступает на его родной факультет.

В конечном итоге все было улажено. Мать записала домашний адрес, телефон Арсения и пообещала держать ситуацию под контролем. Кто бы сомневался. Под колпаком наблюдения окажемся не только мы с лжедругом, но и соседи по лестничной площадки. А уж если в новом дворе окажутся бабушки, облюбовавшие подъездные скамейки, пиши, пропало. Такую службу наблюдения мать активизирует в первую очередь.

Пришла пора прощаться. Скромный Сеня, теребящий пухлыми ладошками многострадальную оправу, начал продвигаться к выходу, задевая по пути косяки и стулья. Мать запоздало спохватилась, вспомнив про отца Арсения, все это время ждущего отпрыска в машине