Предел прочности

Я бы еще долго стоял и пялился на чудо техники, но тут подошла азиаточка Джанет и потребовала не мешать организационным процессам. Оказывается, все это время вокруг кипела жизнь, не менее удивительная, чем на экранах телевизора.

Вот под аккомпанемент легкого жужжания из пола появилась тумбочка или холодильник, или хрен знает что еще. Джанет открыла дверцу, извлекла наружу сверток, после чего воспользовалась пультом управления и шкафчик скрылся под полом с уже знакомым жужжанием. Чудеса, не иначе, как и барная стойка, которой пять минут назад здесь не было, как и прочая мебель в некогда полупустой гостиной

Интересная история получается с вечеринкой. Помещение наличествует, коллектив в сборе, за едой и алкоголем далеко не надо, все из-под пола появляется. В чем, собственно говоря, тогда организация заключается? Решить вопрос с Носовским? Я уверен, что Альфред Михайлович был заранее извещен о мероприятии, потому как Рандольф никуда не отлучался и кроме сокурсников ни с кем не общался.

Вся его работа сводилась к подпиранию стенки у входа и зубоскальству с девчонками. Надо сказать, делал он это красиво, со вкусом, словно актер, отрепетировавший роль до мелкого движения кистью. Пафосный парень, куда деваться.

Вот он залихватски откупоривает бутылку и под визг девчонок роняет ее. Вернее, делает вид, что роняет, сам же легко перехватывает ее в воздухе и под одобрительный смех наполняет фужеры. Делает это весьма галантно, наклонив корпус, с заведенной за спину свободной рукой. И девушка с греческим профилем не сводит с него глаз, таких живых, и таких притягательных. Мэдфорд отпускает очередную шутку, и она смеется, наполняя зал мелодичными переливами, которые ни с чем не спутаешь. Звучат они словно свежий ветерок в душном помещении, переполненном животным ржанием и гоготом.

Да что ж такое-то, сдалась мне эта пигалица. В конце концов хватает и других людей на вечеринке. Я беспомощно огляделся в поисках и понял, что нахожусь в мертвой зоне. Завидев меня, сокурсники резко меняли маршрут, некоторые даже голову отворачивали в сторону, старательно избегая любого зрительного контакта. С каждой минутой ситуация становилась все более и более странной.

Если гора не идет к Магомеду… Я направился к ближайшей группе сокурсников, бурно обсуждающих веселую историю. До компании оставалось несколько метров, когда смех вдруг оборвался, а разговоры смолкли. Пришлось делать вид, что прохожу мимо, внимательно разглядывая телевизоры под потолком. Но стоило мне отойти на пару шагов, как веселье за спиной возобновилось с прежней силой. Это был уже намек – сокурсники в открытую показывали, кому здесь не рады.

Может послать все к хренам, и пойти искать библиотеку? В конце концов я пришел сюда не контакты налаживать с выходцами из параллельных вселенных.

– Попрошу минуточку внимания, – раздался зычный голос Мэдфорда, перекрывающий многоголосую толпу. В зале воцарилась тишина.

Я повернулся и увидел, что парень с бычьей шеей, забрался на стул и теперь обозревал благодарных слушателей с возвышенности.

– Давай, Мэд! – крикнул тощий курсант с лицом, похожим на крысиную мордочку. Толпа отозвалась на призыв бурными аплодисментами, свистом и смехом. Кто-то даже умудрился открыть бутылку с громким чпоканьем, вызвав новую бурю эмоций.

Мэдфорд шутливо раскланялся, а после снова обратился:

– Дамы и господа, вижу, вас уже не надо призывать брать бокалы в руки?

Это точно, все курсанты поголовно были с фужерами, а особо бойкие успели ополовинить их содержимое. Но всех превзошел Авосян, успевший раздобыть бутылку спиртного, едва мы зашли в зал. Теперь она пустой валялась под диваном, а сам Герберт красный и довольный потягивал напиток из большой соусницы, не дожидаясь окончания тоста. Не стал теряться и я, взяв со стойки бокал с красной жидкостью, внешне и по запаху напоминавшей вино.

– Впереди у нас четыре тяжелых года обучения. Так говорят.

Народ одобрительно засмеялся, а тощий парень заливисто засвистел, аж покраснев от натуги.

– Но вот что я вам скажу. Мы зубами, потом и кровью выгрызли свое место и теперь находимся здесь по праву. Мы шли к этому не один месяц и не один год. Жертвовали временем и здоровьем, – Рандольф выдержал паузу и горько усмехнулся. – Мировая вселенная, зачем я распинаюсь здесь об очевидных вещах. Нам говорят, что будет тяжело. Ребята, они НАМ это говорят, прошедшим через черные дыры мирозданья.

Толпа восторженно заорала, и над общим шумом раздался трубный рев Рандольфа:

– За нас!

Я сделал глубокий глоток и едва не выплеснул содержимое обратно в бокал. Мерзкая, сладкая дрянь, употреблять которую в чистом виде противопоказано. Ликер в худшем его проявлении. Судорожными рывками пищевод протолкнул тягучую жидкость вниз и я, тяжело выдохнув, схватился за край стола. Требовалось срочно запить эту мерзкую патоку, по недомыслию называемую алкоголем.

– Что, плохо идет? – проходящий мимо Рандольф глумливо ухмыльнулся.

Я демонстративно поднес бокал к губам и одним глотком осушил ядовитое содержимое.

– Молодец, пей, пока есть возможность, – Мэдфорд сделал вид, что хочет хлопнуть меня по плечу, но в последнюю секунду передумал и лишь брезгливо отдернул руку.

Вот же ж гнида. Я даже забыл про мерзкий вкус во рту. И этот его тост о трудных временах при поступлении. Дескать, мы здесь находимся по праву, прошли огонь и воду, кроме одного единственного халявщика? Кажется, Соми что-то такое говорил про пятый донабор и три места, которые придержали и не пустили на конкурсной основе.

Я огляделся в поисках толстячка и обнаружил того сидящим за барной стойкой в полном одиночестве. Хорошее время для начала беседы и сбора полезной информации.

Подойдя к толстяку, сел на свободный стул, громко хлопнув бокалом о столешницу. Соми вздрогнул, и осоловело уставился на меня. Батюшки, да он же пьяный в стельку. И когда только успел, с такой-то массой тела и с алкоголем, градусов в котором не больше, чем в пиве.

– Ааа, это ты, – пробубнил он и схватился за стоящий перед ним пустой бокал.

Я заботливо наполнил его фужер и, замешкавшись на секунду, плеснул немного себе.

– Что, не нравится, – толстяк обратил внимание на мою заминку.

– Редкая дрянь, – решил я не врать и поднес бутылку к глазам. На желтой этикетке красными буквами было написано «Аланье». Буквы были выведены замысловато, со всяческими завитушками, так что потребовалось время, чтобы прочитать это. Под названием был изображен домик на берегу озера. Обычный деревянный домик с печной трубой на двускатной крыше. Прямо-таки пасторальный пейзаж из родного мира.