Предтеча

Тесная комнатушка, гордо названная кабинетом, пропахла гарью и керосиновыми испарениями. Мутные оконные стёкла едва пропускали свет, грязный пол скрипел под ногами. Грубо сколоченный стол был завален бумагами вперемешку с разнообразным барахлом, на краю парила кружка какого-то варева с острым травяным запахом.

— Прошу, — мастер указал на потёртое кресло. — Чаю предложить или сразу вина?

— Благодарю. Пожалуй, от вина не откажусь, — Корнут не имел ни малейшего желания пробовать ту гадость, которую толстяк назвал чаем.

— Превосходно! У меня как раз есть отличное опертамское, — мастер выудил из шкафа пыльную бутылку и пару кружек. Немного повозившись, он разлил вино по сосудам, и комната наполнилась приятным ягодным ароматом.

Корнут отпил из незамысловатой кружки и откинулся на спинку. Видавшее виды кресло жалобно скрипнуло. Да, мастер не обманул: вино и впрямь достойное.

— В этом году у нас есть несколько примечательных особей, — прогудел толстяк, неуклюже подражая речи благородных.

Протянув листок, он взгромоздился на хлипкий стул. Корнут принялся внимательно изучать список. Каждый пункт начинался с номера скорпиона и заканчивался кратким описанием способностей. Но, к его разочарованию, в этот раз выбор оказался скуднее обычного.

— Негусто, — протянул он, — даже двух десятков не наберётся.

— Мы предлагаем короне лучших из лучших. Если пожелаете, могу показать и остальных.

— Посмотрим-посмотрим… Пока разберёмся с имеющимися, — Корнут вернулся к списку. — Номер сто шестнадцать: здесь говорится о способности управлять животными. Это как понимать?

— Так, как и написано, уважаемый. Девчонка может диктовать зверью свою волю. Интересный экземпляр, между прочим.

— Не вижу в этом пользы. Вы наверняка в курсе, чем закончился последний бой на Арене. Королю нужны воины, а не дрессировщики. Вот, например, триста шестой неплох. И девятнадцатый, пожалуй, ничего. Насколько он на самом деле неуязвим?

— Девятнадцатый-то? Кожа абсолютно непробиваема. Кость получилось сломать только с третьего раза. Живучий ублюдок, скажу я вам.

— Замечательно!

Кто знает, может, и чемпионом станет, если, конечно, доживёт.

— Хм. Номер семьдесят. Он правда становится невидимым?

— Естественно! — живо заверил мастер. — И неплохой боец к тому же!

— Любопытно… Полезная способность.

Гипноз, звуковые атаки… Нет, всё это не то. Нужно отбирать тщательнее, Юстиниан до сих пор вспыхивает как спичка при малейшем упоминании о Пятом. Неудачный выбор легко приведёт его в бешенство.

Поколебавшись, Корнут обвёл кружком очередной номер. Скорость вполне можно использовать в бою, пожалуй, этот тоже подойдёт… А это ещё что?

— Меткость? Да вы издеваетесь! Это что ещё за способность такая? Среди алых львов каждый второй может ею похвастаться.

— Речь идёт о золотом скорпионе, а не о каких-то там ряженых солдафонах, — мастер принял оскорблённый вид. — Этот сукин сын способен снести голову месмериту одной стрелой с полутора километров. На рожу он, правда, так себе, но уверяю вас, за него на торгах ещё драться будут.

— Полтора километра? — с сомнением переспросил Корнут. — Из лука?

— Именно. Конечно, многое зависит и от оружия. Впрочем, скоро сами убедитесь.

— Убедимся, — Корнут поставил галочку рядом с номером лучника. — Какие-то все они у вас в этом году… не впечатляющие.

— Ну уж простите, заказывать способности Легион ещё не научился, — проворчал мастер.

— А было бы весьма кстати! Ладно, что тут у нас? Останавливает время? Хотелось бы взглянуть.

— Как пожелаете, господин канселариус.

Отметив ещё несколько номеров, Корнут небрежно бросил список на стол:

— Всё хотел спросить, по какому… эм… алгоритму вы присваиваете номера рабам. Нумерология? Гороскоп? Тайный ритуал?

Мастер громко расхохотался, да так, что задрожали стёкла. Огромный живот трясся в такт всклокоченной бороде, и Корнуту на миг показалось, что перед ним и впрямь какой-нибудь мутировавший зверь, а не главный надзиратель столичного терсентума. С каждым годом его живот, как и борода, всё ниже опускался к земле. Глядишь, лет через пять он уже с трудом будет передвигаться.

— Легион верит только в цифры на бумагах. Никакого тайного смысла вы здесь не найдёте, — выдавил он наконец, смахивая слёзы. — Сдох один осквернённый, номер освободился для новенького. До конца своих жалких жизней они все остаются на учёте. Таковы правила.

— Понимаю. Признаться, у меня всегда вызывала большое уважение ваша организованность. Чего только стоят регулярные поставки антидота!

Толстые губы мастера растянулись в самодовольной улыбке, будто он самолично участвовал в основании Легиона.

— Антидот — это вам не шутки. Скажем так: он жизненно необходим не столько осквернённым, сколько их хозяевам.

— Что вы имеете в виду? — Корнут с интересом взглянул на собеседника.

Тот мгновенно стушевался. Очевидно, ему ужасно хотелось показать свою значимость перед вышестоящим, и он не сразу сообразил, что сболтнул лишнее.

— Э… Я хотел сказать, если бы не антидот, они бы дохли как мухи, — выкрутился мастер. — Легион заботится о своих клиентах.

— Он и так о них обязан заботиться, — пробурчал Корнут. — С такими-то ценами!

— Вы абсолютно правы, уважаемый, — подхватил толстяк, явно радуясь, что удалось выкрутиться из неловкого положения. — Может, цены и правда кусаются, но, согласитесь, скорпионам нет равных, особенно на арене.

— Я не поклонник боёв, но мнение Его Величества полностью совпадает с вашим. Что ж, в заключение хотелось бы взглянуть на товар.

— Как пожелаете, господин канселариус, — пыхтя, мастер поднялся и заковылял к двери. — Седой! Быстро сюда, старый пёс!

Спустя минуту на пороге кабинета появился уже знакомый с прошлых визитов сухощавый старик с длинной грязно-серой бородой.

— Подготовь всё, — толстяк сунул ему список чуть ли не под самый нос, — и поживее! У тебя пять минут.

Корнут допил вино и кивнул, когда мастер услужливо предложил добавки.

— Может, мой вопрос покажется вам не к месту, — осторожно заговорил главный надзиратель, — но чем не угодил Его Величеству Пятый?

Вопрос не был неожиданным, что неудивительно: решение Юстиниана и в самом деле потрясло многих. Мало кто знал о размерах ставок, и пойти против народа, требовавшего пощады для любимца, со стороны выглядело странно, если не глупо. Газетчики вот до сих пор никак не уймутся, особенно тот треклятый Шарпворд.