Пресс-хата

– М-мэ-э-э! – проблеял перетрусивший громила, пятясь назад. – М-мэ-э-э!

– Иконы, значит, сжечь на помойке! – ледяным голосом произнес Дерюгин, приближаясь к Шершневу. – Кому же, позвольте узнать, принадлежит сия блестящая идея?!

– Им, им, им! – торопливо забормотал Эдуард, указывая на поверженных приятелей. – Я не хотел! Меня силком заставили!

– Да неужели? – прищурился Константин Иванович.

– М-матерью! М-матерью к-клянусь! – заикался трясущийся в ужасе «горилла». – Уг-грожали! Б-б-бабушку– старушку об-бещали уб-бить!

– Бабушку-старушку? Гм! Ну так накажи извергов! – с легкой брезгливой усмешкой предложил Константин Иванович. – Если тебя действительно силком заставили!

Эдик поспешно набросился на беспомощных товарищей и принялся усердно избивать их ногами. Дерюгин наблюдал за Шершневым с нескрываемым отвращением.

– Достаточно! – сказал наконец он. – Ты доказал свою правдивость. – Константин Иванович демонстративно повернулся спиной к Эдуарду.

«Вот он, шанс!» – с гнусным торжеством подумал громила, тихонько достал из кармана свинцовый кастет, размахнулся, целя Дерюгину в основание черепа, и, получив мощный уширо в печень, скорчился на полу.

– А ты коварный, подлый тип! – укоризненно покачал головой бывший спецназовец, подошел к скулящему от боли Шершневу, присел и коротким, почти незаметным постороннему глазу движением сломал кисть по-прежнему сжимающей кастет руки. Эдуард протяжно завыл.

– Встать! – не обращая больше на него внимания, приказал Дерюгин красавчику Вале. Тот кое-как поднялся на ватные, подгибающиеся ноги. Флярковского шатало из стороны в сторону. Перед помутившимися глазами плавали ярко-оранжевые круги. По вымазанным кровью щекам текли слезы.

– Кто вас прислал? – включив заранее припасенный диктофон, отрывисто спросил Константин Иванович. – Ну, живо! Если не хочешь добавки!

– Пресс-секретарь Крымова М-михаил З-задворенко! – с трудом шевеля распухшими губами, ответил Валентин.

– Цель?!

– З-заставить от-казаться от уч-частия в в-выборах, из-збить, ун-низить, р-растоптать м-морально...

– Это распоряжение Крымова? – уточнил Дерюгин.

– Да-да, но п-переданное ч-через З-задворенко, к-который н-непосредственно р-руководит всеми п-подобными ак-кциями...

Константин Иванович выключил диктофон.

– Замочить бы вас, мерзавцев, – задумчиво молвил он, – да мараться неохота. А ну пошли вон, выродки!!!

* * *

– Тэ-э-э-эк-с-с-с! – выслушав сбивчивый доклад наперебой сдававших друг друга прессовщиков, по-змеиному прошипел «сверхдоверенное лицо» олигарха. – Выходит, вы, падлы, не только с треском провалили возложенную на вас миссию, но в придачу выдали «клиенту» мое имя?

– Валька, Валька выдал, гад!!! – встретившись с горящим адским пламенем взглядом начальника, истошно заголосил Сиволапов. – Мы о вас ни слова, босс! Ни словечка!

– Взять красавчика! Надеть «браслеты»! – свирепо рявкнул Михаил.

Позабыв от радости о собственных травмах (нашелся-таки козел отпущения), Сосков с Сиволаповым навалились на Флярковского, сбили с ног, заломили ему руки за спину и защелкнули на запястьях наручники.

– Ноги! – прорычал пресс-секретарь Крымова. Сиволапов проворно скрутил лодыжки Валентина выдернутым из собственных брюк тонким кожаным ремешком. – Теперь отнесите паскуду в подвал, живьем, повторяю – живьемопустите его в ванну с кислотой и ждите там дальнейших распоряжений, – оскалившись по-вурдалачьи, скомандовал Задворенко.

– И-и-и-и!!! – дико завизжал Флярковский. – Ми-лень-кие!!! Род-нень-кие!!! Не на-а-а-адо!!! И-и-и-и!!!

Здоровой рукой Шершнев ловко запихнул ему в разинутый рот грязный скомканный носовой платок, Сосков с Сиволаповым подхватили мычащее, извивающееся тело и выволокли из комнаты. «Горилла» Эдик деловито последовал за ними... Жалея, что лишен возможности лично полюбоваться казнью (чертов «кум» велел не отлучаться от телефона), Михаил скрипнул зубами, грязно выругался, взял мобильную трубку и набрал номер Феликса.

– Срочно приезжай! – услышав сухое купцовское «але», истерично крикнул Задворенко. – Немедленно! Внакладе не останешься! Уверяю!

– Горящий заказ? – догадался киллер.

– Целых три! Не задерживайся! Тридцати минут на дорогу хватит?

– Да, – лаконично ответил Феликс, вешая трубку.

Михаил тяжело плюхнулся верхом на стул и с нетерпением вперился в настенные часы. Опытный мокрушник Купцов сейчас был нужен «сверхдоверенному лицу» олигарха как воздух. Убийце предстояло ударно потрудиться: убрать проклятого шантажиста Афанасьева, оказавшегося крепким орешком Дерюгина, а заодно опростоволосившихся Соскова, Сиволапова и Шершнева. Пресс-секретарь «известного предпринимателя» не жаловал неудачников...

* * *

Феликс Купцов, черноволосый кряжистый мужчина с пустыми рыбьими глазами, прибыл, как обещал, ровно через полчаса. Выслушав сбивчивый, порядком запутанный рассказ Лимонова-Задворенко о гнусных происках неожиданно выплывшего из прошлого «кума», он взял в руки обе кассеты, внимательно осмотрел и по очереди прокрутил их на магнитофоне. За все это время убийца не проронил ни слова.

– Ну, Феликс?! Ну?! Твое мнение?! – взволнованно обратился к нему Задворенко.

– Подождем звонка, – коротко ответил мокрушник, опустился в кресло и не спеша прикурил сигарету.

Томительно потянулись минуты. Михаил заметно нервничал, постоянно потел, ерзал на стуле, периодически вскакивал, бегал по комнате, натыкаясь на мебель, снова садился и снова ерзал...

«Боишься, сукин сын! – сохраняя непроницаемое выражение лица, злорадно думал Купцов. – Припекло петуха сраного! Вона как суетится! Ха-ха-ха! А между тем дельце-то выеденного яйца не стоит! Судя по всему, некогда всесильный «кум» Афанасьев является в настоящий момент спившимся бомжем! Эмвэдэшная справка – раз! Пропитой, не вполне трезвый голос – два! Наипаршивейшее качество кассет – три! Плюс многое другое... Лимона Афанасьев мог раскусить давным-давно, лишь посмотрев разок очередную аналитическую программу с Мишкой-пидором в главной роли. Ведь наш «гражданин начальник» знал Лимона о-о-очень близко! Стучал Мишаня, прямо скажем, как дятел. Тогда почему, спрашивается, Афанасьев решил взять Однако-Ляльку за пятнистую задницу только теперь? Уж не потому ли, что годами не приближался к телевизору, прозябая где-нибудь на помойке? Наверное, встретил кого-то из прежних дружков, глянул в экран, опознал замаскированного под Задворенко последнего оставшегося в живых пресс-хатовского козла да вознамерился разбогатеть влегкую... Опять же вокзал! Не там ли, часом, обитает разлюбезный «кум»? Вполне возможно! Грязному полупьяному бомжаре перемещаться на большие расстояния по городу довольно затруднительно. Силенок маловато, да и легавые запросто заметут... Гм, посмотрим! Если Афанасьев потребует оставить деньги в той же камере хранения – значит, я не ошибаюсь. В таком случае замочить «куманька» не составит труда!.. Ишь как вертится, педрила! Будто шило в жопу загнали! Впрочем, оно неудивительно! Попади кассета номер один к братве – ты, падла, ответишь за свои былые козлиные «подвиги» по полной программе! Ну побзди, побзди! Тебе, жадюге, полезно! На сей раз ты у меня на халяву не проскочишь! Даже не надейся, сучий хвост! А то привык, понимаешь, на дармовщину разъезжать!»

Наконец по прошествии полутора часов зазвонил телефон. Михаил нетвердой рукой снял трубку. Бесшумно поднявшийся Феликс приблизил ухо к мембране.

– Завтра! Пятьдесят тысяч долларов! Шесть утра! Тот же вокзал, та же ячейка, тот же код, – просипел на противоположном конце провода бывший «кум». – Понятно, Лимон?

– Д-д-да! – выдавил Михаил.

– Смотри без глупостей, иначе сам знаешь! – предупредил на прощание Афанасьев и дал отбой.

– Феликс! Феликс! – вцепился обеими руками в убийцу пресс-секретарь Крымова. – Вы-ру-ча-а-ай!!!