Пресс-хата

– Дело сложное, хлопотное, стремное, – вежливо высвободившись из объятий Задворенко, вновь устроившись в кресле и прикурив очередную сигарету, неспешно начал Купцов. – В принципе я могу с ним справиться, но при одном условии. – Тут киллер выдержал многозначительную паузу. – Ты обещаешь четко следовать моим рекомендациям!

– Г-г-говори!!! – выдохнул «сверхдоверенное лицо».

– Во-первых, помощники мне не нужны, – выпустил густое облако дыма Феликс. – Предпочитаю работать соло... Во-вторых, доллары в ячейку придется класть настоящие, а не «куклу», как ты наверняка собирался!

– З-зачем н-настоящие? – пискнул Михаил.

– «Кум» – тертый калач! Сто процентов, что он предусмотрел беспрецедентные меры предосторожности, – принялся вдохновенно заливать убийца. – Вдруг он исхитрится ускользнуть из-под наблюдения, обнаружит подмену, взбесится и... кассета моментально очутится у тех, кому, собственно, предназначена?

Задворенко болезненно передернулся и громко лязгнул зубами.

– Л-л-ладно! – заикаясь, пробормотал он. – А д-д-дальше?

– Дальше я выловлю шантажиста, отрежу ему голову и принесу тебе, – хладнокровно пояснил убийца. – Баксы оставлю себе, за труды. Надеюсь, твоя жизнь стоит пятидесяти штук?

Задворенко уперся подбородком в спинку стула, на котором по обыкновению сидел верхом, и напряженно уставился в стену напротив. В душе Михаила жадность боролась со страхом. Как правильно подозревал Купцов, он рассчитывал проскочить на халяву. С одной стороны, опасность, конечно, огромная, с другой – ах, до чего ж жалко расставаться с бабками, причем с такой внушительной «зеленой» суммой! Надо сбить цену вдвое... Нет, лучше впятеро! Задворенко уже собрался начать длинный нудный торг, но внезапно прямо перед ним возник в воздухе жуткий призрак – нанизанный на швабру Николай Суидзе с перекошенной в мучительной гримасе рожей! Возник на мгновение и тут же пропал. «Сверхдоверенное лицо» олигарха незамедлительно нагадил в штаны, а страх одержал решительную победу. «Черт с ним! – дрожа в ознобе, рассудил пресс-секретарь «известного предпринимателя». – Нехай, гад, подавится! Шкура в конце концов дороже!»

– Договорились, – со вздохом произнес он. – Деньги получишь сегодня же, однако... по старой дружбе сделай мне небольшое одолжение. Выполни бесплатно ерундовую работенку. Прямо здесь, в доме. По большому счету это даже не работа, а так, мелочь, развлечение! К тому же я подсоблю!

– Не понял? – приподнял брови убийца.

Задворенко поспешно поведал Купцову о планах устранения опростоволосившихся подручных. По губам Феликса скользнула злая усмешка: «У, чертов жлоб! Умудрился-таки хоть малька урвать на дармовщину! Пидор поганый! Ничего, настанет время! Кровью захлебнешься, петух поднарный! Дайте срок. Не все коту масленица!»

– Хорошо, – вслух сказал он. – Идем...

* * *

Шершнев, Сиволапов и Сосков терпеливо ждали волеизъявления начальства в подвальной камере пыток. В кислотной ванне плавали разъеденные останки еще не успевшего полностью раствориться Флярковского. Громила Эдик, стремясь притупить острую боль в сломанной кисти, прихлебывал из горлышка купленную по дороге «Смирновскую». Семен и Глеб с охами-ахами ощупывали многочисленные травмы, периодически со скрытой ненавистью косясь на Шершнева. От Эдуарда, как помнит читатель, им тоже перепало на орехи. Зашедший вместе с Задворенко в подвал Купцов (между прочим, неплохой психолог) сразу уловил настроение двух обиженных прессовщиков. Данное обстоятельство и предопределило дальнейшее развитие событий.

– Мы с Михаилом, посовещавшись, решили, что Шершнев вел себя не по-товарищески, – громогласно изрек киллер. – Избивал собственных корешей! Ай-ай-яй! Плохо! Не по-джентльменски! Разберитесь, парни, с предателем! Он ваш по праву!

Сиволапов и Сосков, садистски ухмыляясь, надвинулись на Шершнева.

– Не подходите, падлы! – завизжал «горилла», левой неповрежденной рукой хватая со стола железный прут. – Зашибу, в натуре!!!

Глеб с Семеном попятились в нерешительности.

– Слабо, да? – уяснив замысел Феликса, подначил прессовщиков Задворенко. – Ежели так, то придется скормить вас собачкам.

Угроза возымела действие. Обежав глазами помещение, Сосков с Сиволаповым стремительно бросились к лохани, вооружились плетьми с металлическими шариками на концах и, норовя зайти с правой стороны, принялись издали стегать Эдуарда. Затравленно воя, Шершнев безуспешно отмахивался слишком короткой железякой. Неравная схватка длилась недолго. Сиволапов изловчился попасть Эдуарду шариком точно в подбородок. Здоровенный громила с грохотом обрушился на пол, а торжествующие победители с урчанием набросились на бесчувственное тело и за пару минут затоптали насмерть.

– Молодцы! – скупо похвалил запыхавшихся прессовщиков Купцов, выхватил из-за пояса пистолет и четырьмя меткими выстрелами раздробил им коленные суставы. Подземелье заполнилось надрывными криками боли.

– Ты хотел развлечься, Миша? – с циничной усмешкой обратился к Задворенко Феликс.

– Д-а-а-а!!! – кровожадно прохрипел пресс-секретарь «известного предпринимателя», выбрал на столе прут поувесистее, косолапо подошел к стонущим, рыдающим взахлеб бывшим подручным и широко размахнулся.

7

В ночь, предшествующую получению первого валютного транша от Лимона-Однако-Ляльки, Клоп и Витька Комендант практически не спали. Дабы успокоить взвинченную нервную систему, а также на радостях: «Сломался, щенок! Пересрал! Аж заикался со страху!» – они усиленно потребляли вовнутрь горячительные напитки. Изначально подельники, естественно, не собирались напиваться. Фелицин предложил лишь «по маленькой для сугреву», но дальше, как водится у алкоголиков, пошло-поехало. В результате к шести утра оба лыка не вязали, мало чего соображали и представляли из себя наилегчайшую добычу. Оперативные таланты бывших «кума» с «хозяином» окончательно растворились в море дешевой сивухи. Правда, накануне вечером Афанасьев, будучи еще более или менее трезвым, предпринял некоторые меры предосторожности на случай провала и провел приватную беседу с надежным человеком, обязанным Клопу очень и очень многим. Дело в том, что, начав шантаж Задворенко, бывший «кум» гордо отказался от завещанного покойным Пауком доходного места у входа в сортир, великодушно уступив его сравнительно молодому, страдающему врожденным слабоумием бомжу Леониду Киселеву по прозвищу Млечный Путь (столь оригинальную кличку Киселев получил за вечное изобилие разнокалиберных синяков на унылой, непропорционально вытянутой физиономии). Клоп передал ему дубликат кассеты номер один, бумажку с подробными координатами Викинга и, давясь угарной отрыжкой, заявил:

– Ты, Ленька, и-ик, передо мной в неоплатном долгу! Я бескорыстно, и-и-ик, обеспечил твое будущее.

– Да-да, дядя Саша! Конечно! – тоненьким голоском евнуха подтвердил Млечный Путь.

– Ну так вот, и-ик, – покровительственно похлопал слабоумного по плечу Афанасьев. – Если со мной что-нибудь, и-ик, произойдет... пусть даже несчастный случай, ты отнесешь, и-ик, кассету по указанному в записке адресу. И место останется за тобой, и там, и-ик, вознаградят по-царски! Понимаешь, и-ик?

– Понимаю, дядя Саша, понимаю! Исполню, как велено! – пискляво заверил Леонид.

– А если не захотят, и-ик, выслушать, не допустят, и-ик, к Викингу, то скажи: «На кассете сведения об обстоятельствах гибели Лорда!» Запомнил? И-ик, молодец! Ну иди, и-ик, трудись!

На том они и расстались. Киселев отправился просить подаяние, а Афанасьев – пьянствовать с Фелициным...

В начале седьмого утра Клоп, пошатываясь, добрел до шестьдесят шестой ячейки, отпер дверцу, обнаружил внутри небольшой потертый портфельчик, приоткрыл, узрел пухлые перетянутые резинками пачки долларовых банкнот, восхищенно хихикнул: «Получилось!» – и вернулся обратно в сортир к Витьке Коменданту. Одуревший от спиртного, Клоп не обратил ни малейшего внимания на выряженного под сельского труженика Феликса Купцова с клеенчатой влагонепроницаемой сумкой в руках, который внимательно наблюдал за ним с противоположного конца пустынного холодного зала...