Преступник

Он не чувствовал больше усталости; бодро зашагал в сторону Бахчекапы [19] .

На трамвайной остановке Адем увидел Ихсана-эфенди.

— Здравствуйте, амджа [20] .

Ихсан-эфенди взглянул поверх очков и узнал шофера.

— Добрый день, Адем. Куда идешь?

— Несу в школу аккумулятор и свечи.

Ихсан-эфенди устало улыбнулся, покачал головой. По лицу его струился пот.

— Неси, сынок, неси, пусть дети посмотрят.

19

Бахчекапы — район Стамбула.

20

Амджа (буквально — дядя) — форма обращения.

— А вы домой?.. Откуда?

— Из Ходжапаша [21] .

— Что, опять деньжата несете?

— Да, но не свои, конечно… Бухгалтер поручил.

— Портфельчик-то полный! Сколько там, а?

Ихсан-эфенди вздрогнул, крепко сжал ручку своего тяжелого черного портфеля. Он не переносил таких шуток.

— Полон-то полон, да нам что до этого? Деньги казенные.

— Конечно, конечно, амджа.

— Ну, до свидания, сынок!

— Всего хорошего! — Адем посмотрел вслед старику.

21

Ходжапаша — район Стамбула.

Ихсан-эфенди медленно брел в сторону Бахчекапы. Потертый, видавший виды пиджак, старая измятая шляпа с засаленной лентой. Ах, черт! Вот они, денежки!.. Пойти бы сейчас за ним да стукнуть по башке где-нибудь в укромном месте!

И Ихсан-эфенди думал о том же. Что, если этот бездельник надумает его ограбить! А не он, так другие. Мало ли негодяев! Подкараулят в какой-нибудь узенькой темной улочке Джибали или Кючюкмустафапаша, тяпнут по голове, и все… Ихсан-эфенди отер со лба холодный пот. Перед его глазами возникла картина: он падает, теряет сознание, черный портфель исчезает…

А потом? Кто поверит, что он не виновен?

Ихсан-эфенди подошел к остановке, с трудом втиснулся в переполненный трамвай маршрута «Фатих — Харбие». Толстый зимний пиджак казался свинцовым. Ихсан-эфенди сильно вспотел.

Один пассажир спросил у другого время. Тот ответил.

«Без десяти двенадцать, — подумал Ихсан-эфенди. — Если трамвай не опоздает, успею на двенадцатичасовой катер и минут через двадцать буду дома…»

Ихсан-эфенди вспомнил свою уютную квартиру, молодую жену, и усталость как рукой сняло. «Как можно прийти домой с пустыми руками? — встревожился он. — Надо купить хотя бы черешни или персиков. Загляну на рынок».

Хорошая все-таки у него жена! Подумать только, жить в таком городе, как Стамбул, и не смотреть ни на кого, кроме своего старого мужа. А ведь такая молодая, свежая, красавица… Правда, бывает грубовата, шумит из-за всякого пустяка, а иной раз туфлей погладит или щипцами. Ну и что из этого? Главное — она ему верна!

Трамвай остановился на Галатском мосту. Ихсан-эфенди сошел и заторопился к пристани: там уже слышались удары колокола. Он пошел быстрее. Ну и толпа!.. С трудом пробрался, к кассе, взял билет второго класса до Джибали и сел на катер.

Льющееся через открытые окна солнце палило беспощадно. В тесной, переполненной каюте было жарко, как в бане. Крепко прижимая к себе портфель, Ихсан-эфенди сидел в уголке и думал о жене. Да, верность мужу стоит всего остального. Разве мало он слышал историй о том, как молодые, красивые женщины, вроде его Шехназ, обманывают мужей, да не только стариков, но и молодых!..

Катер отошел. В каюту проникла невыносимая вонь. Старое корыто медленно двигалось по грязной воде Золотого Рога. Куда ни кинешь взгляд, арбузные корки, гнилые помидоры, баклажаны и фрукты, дохлые чайки — как всегда. Ихсан-эфенди подумал: «Пока не подплывем к Джибали, воздух не будет чище».

В Касымпаша почти половина пассажиров вышло и столько же село. Катер направился к Джибали. Сразу же в нос ударил отвратительный запах сточных труб Бейоглу, спускающихся в залив вблизи Касымпаша. Катер, казалось, побежал быстрее. Воздух постепенно становился чище. В Джибали действительно дышалось уже легко.

Сойдя с катера, Ихсан-эфенди заспешил к рынку в Кючюкмустафапаша. Узкие улочки были заполнены рабочими табачной фабрики. Только что начался обеденный перерыв, и они торопились в местные кофейни и трактирчики.

На рынке Ихсан-эфенди купил килограмм черешни и персиков, уложил фрукты в пакет и направился к дому. Проходя мимо квартальной кофейни, он невольно замедлил шаг. В тени большого дерева, как всегда, было многолюдно. Здесь сидели пенсионер железнодорожник Абдюлькадир-эфенди в выгоревшей старой школьной фуражке своего внука, шутник парикмахер Лятиф, бывший служащий Управления оттоманского долга [22] Мюфит-эфенди, Хасан Тайяре, по прозвищу «Густобородый», инвалид колагасы [23] Хасан Басри-бей, черкес Нури и другие. Между ними шел оживленный разговор. Хасан Басри-бей, сидя за нардами с Мюфитом-эфенди, на чем свет стоит ругал противников «Партии свободы» [24] . При каждом слове он страшно вращал глазами, а когда парикмахер Лятиф отпускал какое-нибудь язвительное замечание, в ярости вскакивал.

22

Управление оттоманского долга — организация, созданная в Турции в 1881 году для контроля над выполнением платежей по иностранным займам. В это управление входили представители всех государств-кредиторов.

23

Колагасы — чин в старой турецкой армии между майором и капитаном.

24

«Партия свободы» — имеется в виду так называемая «Прогрессивно-республиканская партия», образовавшаяся в 1924 году и распавшаяся в том же году, — состояла из отколовшихся от «Народной партии» и оппозиционно настроенных султанских сановников и генералов.

Заметив Ихсана-эфенди, он вдруг расплылся в улыбке.

— Смотрите, Ихсан-ханым!

Все повернулись к Ихсану-эфенди. Лицо его было печальным. Да, вот как бывает!.. Раньше он тоже просиживал вечера в квартальной кофейне. Играл в нарды, спорил до хрипоты со сторонниками «Народной партии», расхваливая на все лады «Партию свободы». Ну и кипятился же, слушая его, парикмахер Лятиф — тогда еще староста квартала!

По старой привычке Ихсан-эфенди остановился у кофейни и поздоровался:

— Селям алейкум!

— Алейкум селям!

Ихсан-эфенди недоверчиво покосился на своих бывших приятелей. Ну ясно, сейчас начнется…

— Эй, милый человек, — крикнул ему Лятиф, — пойди покажи Мюфиту, как надо играть в нарды!

Мюфит-эфенди проигрывал всухую.

— Не задерживайте Ихсана-эфенди, — проворчал он, — его жена ждет.

Послышались смешки.

— Жена ждет? А зачем ей Ихсан-эфенди?

— Как зачем? Он, наверное, утром ушел и не вымыл посуду.

Теперь уже смеялись все. Ихсан-эфенди испуганно заморгал глазами.

А шутники не унимались:

— Значит, сегодня его угостят туфлей!

— Нет, не туфлей — щипцами!

Смех перешел в хохот.

— Как, разве настоящего мужчину угощают туфлей или щипцами? — невинно спросил парикмахер Лятиф.

— А чем же?

— Метлой!

Раздался новый взрыв хохота. Ихсан-эфенди махнул рукой и поспешил уйти.

Это повторялось почти каждый день — и на работе, и в кофейне, и на улице. Какое им дело до того, что он угождает жене! Шехназ, молодая, красивая, вышла замуж за такого старика, как он! Ему уже под пятьдесят! Что же тут удивительного, если он глаз от нее оторвать не может и все терпит, даже побои? Привык, покорился…