Превращение

– Точно. Ужас, - пробормотал я.

Во блин. Никакая она не готка! Это же самое натуральное эмо!

Вот ведь везуха мне подвалила! Можно сказать, солидного мужчину на третьем десятке - склеила чокнутая девчонка-эмо. В памяти услужливо всплыл характерный отрывок с какого-то портала:

"Скрежет тормозов! Крики людей! Кровь на асфальте, сирены скорых! И только окровавленный розовый мишка валяется среди дымящихся обломков..."

Говорила мне мама - не знакомься с девушками в общественном транспорте!

Впереди раздались короткие резкие звонки, замигали красные огоньки - закрывался переезд на Старой Деревне. Я не к месту вспомнил Анну Каренину и подумал, что неплохо было бы на всякий случай увести мою эмо-герл подальше от рельсов и поездов. Незаметно повернул налево, в обледеневший сквер возле здания районной администрации. Ники этого не заметила. Она размашисто шагала рядом со мной, вся погружена в свои страдания.

– Зачем только папа меня ему отдал?

"О как..."

В голове возник образ подпольного гарема.

– В Москве было так клево, так весело - ребята, тусовки... Кореша мои, Рэндом с Нафаней, клубы, квартирники...И тут появился папа и все испортил!

– "Папа" - это в смысле отец?
– на всякий случай уточнил я.

Из бессвязной речи девчонки выяснилось следующее. У нее есть отец. Который какая-то там шишка. С отцом у Ники невероятно сложные отношения. Впрочем, наверно типичные для властолюбивого папаши и трудного отпрыска, каким без сомнения является Ники. Папаша грубо вырвал ее из рокерски-тусовочной среды (я его где-то понимаю), а потом "отдал" тому парню, по которому она сейчас и страдала. В каком смысле отдал, я не вполне врубился.

– Он твой учитель?

– Воспитатель, - буркнула Ники, породив в моем воспаленном сознании образ колонии для несовершеннолетних.

– Чему он тебя учит-то?
– осторожно поинтересовался я.

– Жизни, - кратко ответила она. Подумала и добавила: - И смерти.

Мне люто захотелось пойти домой, навернуть макарон с сыром и лечь спать.

Блин, с кем же это я ухитрился познакомиться?! Вот ведь влип!

Но все только начиналось. Я еще не понял, КАК я влип.

Мы прошли через сквер насквозь, снова пересекли улицу Савушкина и оказались на Приморском проспекте. Тут я сообразил, что выбрал крайне неудачное направление для прогулки. С одной стороны тротуара стремительно проносились машины, слепя фарами, и улетали в темноту. На другой стороне чернела Нева в белях пятнах подтаявших льдин, дальше - полный мрак. Елагин остров. Горят одинокие фонари, и нет ни единого прохожего, кроме нас. И верно, какой идиот пойдет гулять в парк в такую погоду и в такое время?

Кроме девочки-эмо.

– Ага, - пробормотала Ники, завидев воду.
– Прекрасно!

Она стремительно перебежала Приморский проспект, не обращая внимания на машины. Я, проклиная все на свете, устремился за ней.

Дальше мы пошли вдоль берега Невы. Мокрый нетоптаный снег под ногами превращался в кашу. Машины обдавали нас грязными брызгами. Ники снова завела песню про своего "воспитателя".

Его звали Грег.

И он был самым крутым в мире. Ну конечно.

– Хочешь, я расскажу, как мы с ним познакомились?
– спросила она, и не дожидаясь моей реакции, начала: - Отец мне ничего не объяснил. Он просто привез меня сюда, в Питер. Сказал, типа - хватит страдать фигней. Пора начинать учиться. Я отца вообще-то уважаю и никогда с ним не спорю. Но тут я очень разозлилась. А он привел какого-то мужика, представил нас друг другу и вышел. Мы стояли друг напротив друга... я еще подумала - ничего не буду говорить, пусть он первый начнет. Отца я слушаюсь, но этому типу я в лояльности не клялась. И тогда Грег сказал мне одну вещь - очень странную. Он спросил: "Прежде чем мы начнем обучение, ты должна ответить - чем ты готова ради него пожертвовать?"

– В самом деле, странный вопрос, - озадаченно сказал я.

– Больше он ничего не сказал и ушел. Я долго обдумывала его слова. Весь вечер и ночь. И знаешь, что я поняла утром? Что он мне нужен.

Ники грустно усмехнулась.

– Что я в него влюбилась с первого взгляда - это я уже гораздо позднее догадалась...

Я наконец начал врубаться в ситуацию. Видимо Ники сохла какое-то время по своему "воспитателю" молча. А сегодня у них состоялось объяснение, и он разрушил все ее девичьи мечты. Причем в резкой форме. Поставил на них жирный крест. Растоптал тяжелым сапогом.

– Знаешь, думаю, он правильно поступил, - сказал я рассудительно.
– В сущности, нет ничего более обычного и даже где-то нормального, чем влюбиться в своего учителя. Я когда в старших классах занимался карате, у нас был один такой тренер, что ему приходилось от девчонок лазать через окно раздевалки. Это же не настоящая любовь, а просто восхищение лидером. Тебе кажется, что ты хочешь своего учителя, а на самом деле ты просто хочешь стать таким как он...

Ники неожиданно спокойно спросила:

– То есть, если не можешь превзойти своего учителя, то постарайся подчинить его себе хоть так, через постель?

Я моргнул.

– Э-э, нет, я этого не имел в виду. Что ты все переиначиваешь? Я хотел сказать...

– Если продолжать логически - именно так и получается. Подчинить учителя. Одолеть его, уничтожить его. Занять его место.

– Уничтожить и занять его место?
– я рассмеялся от неожиданности.
– Ну знаешь, мы же все-таки не черным маги!

У Ники блеснули глаза.

– Вот именно. Мы - не черные маги. Я бы пожертвовала жизнью ради Грега! Может, хоть тогда бы его проняло!

Слева от нас показались ворота, ведущие в парк. Я надеялся, что они закрыты, но как бы не так - до закрытия парка оставалось еще полчаса. От самых ворот на Елагин остров вел широкий деревянный мост. Ники дошла до середины моста и остановилась возле ограждения, положив на него руки. Долго смотрела вниз.

– Какая черная вода! Холодная, наверно!

По ее телу пробежала волна дрожи.

Я тоже похолодел, понял, что она делает. Она примеряет эту воду на себя.

Черт! Зачем я привел ее сюда!

– Ники, может, хватит о мрачном?
– нервно спросил я.
– Мы же собирались за пивом! Это...Пойдем в кафе? Перекусим? Чайку горячего не хочешь?!

Я не забыл, что денег в обрез. То есть, реально только на жизнь. Но ради того чтобы увести отсюда дурную девчонку, я бы прожил до получки на одной водопроводной воде и хлебных корках.

Ники не отвечала. Положив локти на поручни, она смотрела на воду.

Вода в Неве особая. Она завораживает, особенно в холодное время года. Нева - река очень короткая, но мутная и полноводная. Черный поток течет медленно и неумолимо, как ртуть. Он совершенно непрозрачный. В нем плавно проплывают льдины - как будто пролетают мимо в мировом пространстве...

Мне показалось, что течение ее воды околдовывает Ники. Она стоит погруженная в себя, в свои бредовые мысли. Отстраняется с каждой секундой от внешнего мира. Сосредотачивается на чем-то...

Я схватил ее за руку. Рука была ледяная. То есть просто как у трупа, такая же холодная, как железный поручень.