Превращение
Шрифт:
Заиграла негромкая музыка. Я насторожил уши, но ничего специфически ирландского не услышал - просто включили радио. Но песня была приятная. Романтическая мелодия, тревожный и нежный женский голос:
– Позабытые стынут колодцы
Выцвел вереск на мили окрест
И смотрю я, как катится солнце
по холодному склону небес
теряя остатки тепла...
– Вот точно так же мы сидели с Грегом, когда я узнала, что люблю его...
– сказала Ники, глядя мечтательным взглядом поверх кружки.
Похоже, меня
– Сидели мы с ним как-то зимой в пивбаре на Литейном... Нет, не с того начну. Мы начали обучение...Нет, это тоже неинтересно. Короче, мы с ним часто спорили, - начала Ники.
– Все споры затевала я. Дело в том, что мне казалось, будто Грег меня подавляет.
– Как это?
– Будто он обрел надо мной слишком большую власть. Казалось, что он чересчур умный, слишком много всего умеет и знает - и я рядом с ним вообще никто... А я не привыкла к такому, понимаешь?
– Ну да, - снова поддакнул я.
– Ты уже привыкла быть знаменитой рокершей, а тут какой-то Грег тебя жизни учит, да?
– Типа того. И еще, я поначалу как-то не доверяла ему. Его это сердило. Он говорил, что из-за моего сопротивления обучение идет в три раза медленнее, чем могло бы...
– Чему обучение-то?
– Не суть. Так вот сидели мы с ним после занятий в пивбаре, оба уже слегка косые, и продолжали один старый спор. Речь шла о пределах влияния и о зависимости. Насколько один человек может подчинить себе личность другого. Неожиданно Грег взял меня за руку... вот так, - Ники протянула руку и крепко взяла меня за запястье, - притянул к себе и спросил, глядя в глаза. "Ну а если бы я сказал тебе - приходи ко мне сегодня ночью, неужели бы ты согласилась?"
От прикосновения Ники меня бросило в жар. А ее мрачные черные глаза меня просто загипнотизировали.
– Да, - сипло ответил я.
Она усмехнулась и отпустила мою руку.
– Вот и я сказала - да. Неожиданно для себя. И в тот же момент поняла, что люблю его. Давно уже люблю, с первой нашей встречи.
Грег не ожидал этого услышать, у него на лице было написано. Он нахмурился, помрачнел. И с тех пор стал держать дистанцию. Словно стену между нами возвел. А раньше, наоборот, пытался ее разрушить...Я честно пыталась играть по его правилам, но сломалась.
– Ага, а потом ты послала ему письмо, да?
– вспомнил я.
– Угу. Идиотское письмо. В стиле Татьяны Лариной. "Я вам пишу, чего же боле..." Ничего хорошего не вышло. Но хоть на душе немного полегчало...
Ники грохнула кружкой по столу.
– Почему он так себя ведет? Неужели я уродина?!
– Нет! Ты очень красивая!
– воскликнул я и попытался снова завладеть ее рукой.
Ники отняла ее, но усмехнулась мне вполне ласково.
– Цвета ночи гранитные склоны,
Цвета крови сухая земля,
И янтарные ночи дракона
Отражает кусок хрусталя -
Я сторожу этот клад...
Подошла официантка, заменила пепельницу. Я заказал еще по пинте. В голове у меня уже стоял легкий, приятный шум. Ишь какое крепкое пиво, а пьется как вода...
Давно я так душевно не проводил время, хотя Ники, конечно, весьма странная девчонка. А с другой
стороны - почему бы и нет? Разговоры с друзьями про одно и то же давно надоели.Ники задумчиво проговорила, все о своем:
– Иногда мне кажется, что Грег на самом деле - мертвец.
– Что он, зомби?
– сострил я.
– Нет, он живет так, словно давно умер. Имей это в виду, когда познакомишься с ним. Он может показаться на первый взгляд симпатичным, даже добрым, но на самом деле у него вообще нет человеческих чувств. И еще - он абсолютно безжалостный, и к себе, и к другим. И еще - он ничего не боится...
Я хотел сказать, что вовсе не собираюсь с ним знакомиться. И что мне уже надоело обсуждать этого типа.
Но тут Ники добавила такое, что я совсем обалдел.
– Впрочем, даже если бы он в самом деле был мертв - мне без разницы. Я не боюсь мертвецов. И для меня нет ничего необычного в том, чтобы любить мертвеца. Мой папа был мертвым почти десять лет.
– Что?
– пробормотал я.
Ответить Ники не успела.
Что-то застило мне свет. Когда я поднял голову, то обнаружил, что над нашим столом нависает байкер.
Глава 3. Еще одно странное знакомство.
Это был настоящий монстр. Огромный, под потолок, с короткой пегой бородой. Руки в татуировках, плечи как у рестлера, пивное пузо, длинные волосы собраны в хвост. На поясе - что-то вроде тесака в ножнах, на ногах казаки, окованные железом. Он занимал так много места, что паб показался маленьким, тесным и жалким.
Увидев незваного гостя, Ники радостно воскликнула:
– Ой, Валенок! Какие люди! Садись, выпей с нами!
Радость Ники показалась мне несколько наигранной. То есть, как будто в принципе против этого бегемота она ничего не имела, но сейчас предпочла бы, чтобы Валенок оказался в каком-нибудь другом месте.
Байкер на ее приглашение не отреагировал. Не взглянув на меня, он медленно произнес:
– Эй, Ники, Грег не одобрит, что ты пьешь пиво с этим парнем!
– Никто не смеет указывать мне, что делать и с кем встречаться!
– вскинулась Ники.
– Если Грег против, он сам мне об этом скажет!
– Грегу пофигу, с кем ты встречаешься, - безжалостно сказал байкер.
– Но ему не понравится, что ты выбалтываешь случайному собутыльнику вещи, которые его не касаются.
– Это кто тут случайный собутыльник?
– возмутился я.
Байкер меня опять проигнорировал.
– Пошли-ка отсюда!
Я думал, Ники сейчас вспыхнет, но к моему удивлению, она сказала примиряющим тоном:
– Да забей, Валенок. Ничего такого я не разболтала. Выпей с нами, Леша угощает.
– Ага, щаз, - расхохотался я, в душе вскипая от негодования.
– Отвали, как там тебя, Ботинок! Тебя сюда никто не приглашал!
– Леша, замолчи!
– резко крикнула Ники.
Но было поздно.
Байкер повернулся и вдумчиво осмотрел меня с ног до головы. Меня пробрала дрожь от его взгляда. Глаза у него были жуткие - маленькие, неподвижные и холодные. Да еще и с сумасшедшинкой. Глаза крокодила. Или психа.