Преждевременный контакт

Яков Соломонович отвернулся. Вчера ночью он был настолько разбит, выжат морально и физически, что не смог убрать следы всех своих, так сказать "непредвиденных операций". Был не в состоянии подумать о последствиях.

– ...именно очень интересная...
– продолжал тем временем Алекс.
– Может, вы и не знаете, уважаемый Яков Соломонович, но это пуля от патрона 9x19мм Парабеллум. Как раз от того патрона, который подходит только к пистолету Глок-43. Хороший пистолет и хороший патрон. И все бы ничего, если бы не одно но...

Лившиц уже догадался, куда клонит блондин. Алекс взял его руку, разогнул дрожащие пальцы, положил пулю на раскрытую ладонь и продолжил:

– Все бы ничего, дорогой мой друг, если бы не одна деталь - и этот пистолет, и этот патрон вот уже семь лет используется исключительно сотрудниками Управления Безопасности.

Ноги старого еврея подкосились, и он медленно опустился на кушетку.

"Так я и думал, - по спине пробежал холодок.
– Значит все-таки в Розу стреляли убэшники".

Он смотрел на пулю, лежащую прямо перед ним на его раскрытой ладони и тихо шептал:

– Бедная девочка, бедная девочка...

Алекс отошел от окна и сел на подлокотник старого кресла. В углу, на продавленном сидении лежал томик Кинга, а на нем ясно проступали следы от зубов. Полукруглая дуга прикуса была настолько четкой, что ямочки, оставленные чьими-то зубами, были различимы даже невооруженным глазом. Алекс нагнулся и увидел стоящий под кушеткой красный от крови таз, а возле него комок окровавленного бинта.

– Вы понимаете, в какую историю вляпались?
– спросил Алекс, двумя пальцами поднимая с пола бинт.

– Понимаю, - пожал плечами Лившиц. Он стоял, низко опустив голову, как нашкодивший школьник и нервно теребил пальцами концы своего халата.

Алекс бросил бинт в таз и аккуратно положил туда же томик Кинга.

– Я мог бы конечно все это использовать, но...
– он немного помолчал и добавил, указывая на свой забинтованный живот, - но я сам не в лучшем положении. Это если честно. Я хочу быть с вами именно честным и хочу, чтобы вы отвечали мне тем же. Сейчас я еще пока не знаю всего, что произошло, но пересекаться с УБ мне сейчас не с руки. Кстати, как и вам. Поэтому мой ночной визит должен остаться строго между нами. Это понятно?

Яков Соломонович кивнул.

– Дальше, что касается вашей домашней врачебной практики...

– Это было всего лишь раз, - сбивчиво прошептал Лившиц.

– Мне не важно, чем вы тут занимаетесь, но не каждый день из чьего-то тела вынимают боевую пулю, выпущенную сотрудником УБ из служебного оружия. Это понятно?

Яков Соломонович опять кивнул.

– Я не могу так это оставить, - блондин ткнул пальцем в сторону таза, - и поэтому сейчас вы мне все расскажете. А там посмотрим, что с этим делать...

– Да-да, конечно, - кивнул в третий раз Яков Соломонович, - куда же я...

Он замолчал, собираясь с мыслями.

– Ближе к делу, доктор, - приказал Алекс.

– С чего же начать, - Лившиц вытер пот со лба, - вчера, сразу после вас, здесь была одна девушка...

Алекс удивленно хмыкнул.

– Так вот, - уже немного уверенней произнес Яков Соломонович, - вчера после вас здесь была одна девушка. Я не знаю, что произошло, но... ей нужна была медицинская помощь. Так же как и вам, кстати.

– Не отвлекайтесь, - строго перебил Алекс, - только по делу.

– Да, конечно. Вчера задавать ей вопросы у меня не было ни времени, ни сил. Да и желания особо не было. Меньше знаешь - лучше спишь, так, кажется... Да и какие вопросы? Она ефрейтор полиции, и мало ли что могло случиться на дежурстве. Может по службе... задержание, погоня... может как раз рядом с моим домом... хотя...

Он сам не верил во все эти "может".

– К тому же я врач, - попытался повысить голос Лившиц.
– Я просто обязан оказать первую помощь даже если пациент...

Он запнулся, не найдя подходящего слова.

– Я вас ни в чем не обвиняю, - сказал Алекс.
– Все обвинения вам предоставят в Черной Башне.

Услышав это, Яков Соломонович сник.

"Черная Башня, - думал он, вздрагивая.
– Это страшное слово".

Он сидел, низко опустив голову, и всем своим дряхлым телом вжался в такую же старую, как и он сам, кушетку. На Лившица было жалко смотреть. Он был бледен, губы дрожали. Его всегда сковывал необъяснимый животный страх при упоминании этого ведомства. Ведь он ничего плохого, ничего антигосударственного не сделал и никогда не делал. Но стоило ему представить перед глазами Черную Башню, как страх, поднимаясь из глубин подсознания, приводил тело в необъяснимый ступор, сковывая руки, ноги, мысли.

– Да-да, конечно, - в который раз повторил он, опустив голову еще ниже.

– Успокойтесь, - сказал Алекс, - с вами ничего не произойдет, если вы будете со мной откровенны. Продолжайте.

Яков Соломонович глубоко вздохнул, взял себя в руки и немного запинаясь продолжил:

– Вчера, сразу после вас, здесь была Роза Норман, ефрейтор полиции Побединского отделения. Того, в котором имею честь служить и я. Так вот, у нее была прострелена рука. Рана простая, ничего не задето, пуля застряла в мягких тканях... Я не спрашивал ее, что случилось. Я лишь вынул пулю и оставил их здесь...

– Их?

– Она была со спутником. Такой тоже весь перебинтованный, но... медицинская помощь ему не требовалась. Вид у него странный. Вот только сейчас, вспоминая его лицо, я думаю, что он только-только после пластической операции. Пересаженная кожа уж очень похожа на синтетическую. Но к чему такая пересадка? Подобные операции делают либо при раке кожи, либо при ожогах с третьей степени и выше...

Яков Соломонович вдруг замолчал и задумался. Он опять вспомнил глаза незнакомца. Такой до боли знакомый взгляд...

– Неужели?
– онемевшими губами прошептал он.
– Неужели такое может быть? Нет-нет...

Он судорожно замахал руками.

– О чем вы?
– насторожился Алекс, - Яков Соломонович, что с вами?

Лившиц вскочил так, словно невидимая пружина вытолкнула его вверх.

– Этого не может быть, - повторял он трясущимися губами.

Алекс схватил его за локоть и силой усадил обратно на кушетку.

– Успокойтесь!
– приказал он.
– Держите себя в руках!

Яков Соломонович смотрел на него влажными от слез глазами, снизу вверх как собака на хозяина и еле слышно прошептал: