Приговорённые

Через несколько минут члены следственной бригады уже собрались вокруг Сиверского, обступив его со всех сторон. Генерал не торопился, стараясь заглянуть в глаза каждому из них. Равнодушных было много. Нет, скорее не равнодушных, а привыкших ко всему и бесконечно уставших людей. Смерть Вениамина Белецкого их нисколько не трогала. Для них он был очередным объектом осмотра и исследования, с которого можно собрать улики.

– Коллеги! Мне тяжело говорить… как никогда тяжело! – наконец промолвил Сиверский, нарушив повисшую в воздухе тишину.– Сегодня я не буду отдавать приказы, я хочу обратиться к вам с просьбой. С одной-единственной, но очень важной для меня просьбой. Я верю в вас, я ценю ваш профессионализм, я надеюсь на вас… Да, именно, я надеюсь… Не многим из присутствующих известно, что меня связывало с погибшим. Так вот, меня с ним связывала целая жизнь… Я не буду просить вас совершить невозможное… нет. Я просто хочу знать, что случилось с моим другом… Вениамином Белецким. Поставьте себя на мое место, взгляните на происходящее моими глазами, поймите мою боль…– последнюю фразу Сиверский произнес практически шепотом, и все-таки она была услышана.– Я надеюсь на вас, товарищи офицеры!

На мгновенье снова наступила тишина, но в следующий момент все вокруг оживились, засуетились, немного виновато посматривая в сторону генерала. Эксперт вновь извлек из чемодана дактилоскопический порошок с магнитной кисточкой, опасаясь, что пропустил важные отпечатки, оперативник заспешил к соседям, которых во время первого обхода не оказалось дома, следователь перечитал протокол, стараясь не упустить важные детали, а судмедэксперт, с появившимся откуда-то сожалением и почтением, сопроводил труп Вениамина Белецкого в машину скорой помощи, обдумывая, как придать его лицу хоть немного жизненных красок.

***

На похоронах Вениамина Белецкого присутствовала чуть ли не половина города. Врачи из Института онкологии, представители администрации, бывшие пациенты, соседи, друзья, многочисленные родственники. Семья у Белецкого действительно была огромной: отец, жена, четверо сыновей, две дочери, восемь внуков, два брата, пятеро племянников и еще множество тетушек, их детей и внуков. Всех не перечесть. Гроб утопал в цветах и венках. Сдвинувшись плотным кольцом, родственники как могли поддерживали друг друга. Происшедшее с их любимым Венечкой не укладывалось в голове. Жена погибшего, Мария Белецкая, практически лежала на стоявшем у изголовья гроба стуле, поддерживаемая детьми. Этот удар оказался слишком тяжелым для нее. Сиверский стоял в стороне. Он был не в том состоянии, чтобы кого-то утешать. С самого утра у него дома уже побывало две кареты скорой помощи. Врачи опасались второго, и может быть последнего, инфаркта. Но генерал не мог не прийти. Пусть издалека, но он хотел проводить в последний путь близкого ему человека. Стоять было тяжело, резкая боль в сердце не отпускала. Прислонившись к ограде, он дожидался конца церемонии. Хоронили Белецкого по христианским обычаям… на самом краю кладбища. Официально он был самоубийцей, а это, как известно, тяжкий грех. Нельзя хоронить со всеми, только с краю. Отпевать Белецкого служители церкви долго отказывались. С огромным трудом в какой-то деревушке под Петербургом удалось отыскать священника, согласившегося это сделать. И тот бесконечно крестился и шептал: «Господи, прости меня, грешного!»

Погребальная церемония длилась бесконечно долго. Выстояв километровую очередь к гробу Белецкого, Сиверский все-таки простился с ним. В морге постарались. Изуродованную шею скрывал изящный черный платок. Гример также поработал над лицом Белецкого, и оно выглядело даже лучше, чем при жизни. Помолодел Веня, сбросил лет десять. Взглянув на него в последний раз, Сиверский отошел в сторону. Сзади теснили. Желающих проститься с покойным оказалось слишком много. Среди них были и те, кто пришел из простого любопытства. Они даже не были знакомы с Белецким. Кладбищенские завсегдатаи. Присоединялись незаметно к процессии, ехали поминать. Кто в такой ситуации будет разбираться – свои или чужие?

Вдруг из гущи толпы вырвалась пожилая женщина и громко закричала. Сначала Сиверский решил, что она родственница Белецкого, у которой случилась истерика. Однако по реакции окружающих понял, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Кто-то из присутствующих попытался схватить женщину за руку и отвести в сторону, но она яростно вырвалась, продолжая кричать. Сиверский направился к ней. Он шел слишком медленно, чтобы поспевать за незнакомкой. Щемящая боль в груди усиливалась с каждой секундой, а ноги почему-то совсем его не слушались. Как в тумане, он слышал обрывки выкрикиваемых женщиной фраз:

– Будь ты проклят, Вениамин Белецкий… наконец-то нашелся тот, кто отправил тебя в ад… Тебе там самое место! Пусть твои дети несут за тебя покаяние и не будет им покоя на этом свете, а тебе на том… Будь ты проклят, будь проклят вместе со всем своим родом! Вас всех постигнет его участь…

Протянув вперед руку, Сиверский попытался за что-нибудь ухватиться, но лишь рассек перед собой воздух, рухнув на сырую землю.

Очнулся он в больничной палате.

– Однако напугали вы нас, Сергей Леонидович! – приветливо улыбаясь, над ним склонился его лечащий врач с немного странной фамилией Крюк.– Ну да ничего, недельку полежите, полечитесь и будете совсем как новый! – подозрительно бодро добавил он.

– Что со мной? Что случилось? – не совсем понимая, как он здесь оказался, спросил Сиверский. События всплывали, как в тумане, не вызывая никаких эмоций. Видимо, ему ввели какие-то успокоительные препараты. Глаза буквально слипались, снова погружая в сон.

– Повезло вам, что бригада скорой помощи на кладбище дежурила да быстро вас к нам доставила… Не то… даже не хочу об этом думать! Вам бы отдохнуть, Сергей Леонидович… Да тут такое дело… Ваш заместитель уже который час в коридоре ожидает. Я его не пускаю, но он так настаивает. Вы будете с ним беседовать? – спросил Крюк, измеряя Сиверскому давление.

– Пусть зайдет! – после некоторого раздумья сказал генерал. Конечно, чувствовал он себя скверно, но разговор откладывать нельзя.

Не успел Белодымов переступить порог, как Сиверский поинтересовался:

– Вы задержали ту женщину с кладбища?

Виктор Викторович был уже изрядно наслышан о случившемся во время похорон недоразумении и даже в некотором роде проникся благодарностью к этой самой женщине. Она стала последней каплей яда, отправившей Сиверского на больничную койку. Жаль, совсем немного не хватило до инфаркта. Увидев лежавшего на кровати Сиверского, такого бледного и осунувшегося, Белодымов как никогда почувствовал свое неоспоримое превосходство. Он на пятнадцать лет моложе генерала, здоров и полон сил. Он движется к своему неминуемому триумфу, а Сиверский… ему пора подумать о душе, оставить службу и удалиться на покой, рыбачить себе потихоньку да по грибы ходить. Об остальном Белодымов позаботится сам.

– Вы не волнуйтесь, Сергей Леонидович! Поберегите себя… ради бога, поберегите! – пытаясь скрыть лихой полет своих мыслей, Белодымов изобразил крайнюю взволнованность и водрузил на столик рядом с кроватью генерала огромный пакет со всевозможными фруктами.– Лучших врачей подключили, на ноги вас быстро поставят! – продолжал Виктор Викторович и аккуратно выкладывал содержимое пакета, стараясь не смотреть Сиверскому в глаза.

– Оставь свою болтовню! Я спросил, что с женщиной?

Сиверский начинал раздражаться и попытался сесть на кровати, но почувствовал очередной приступ боли и вновь откинулся на подушку, громко выдохнув.

– К сожалению, женщину задержать не удалось. Когда мы прибыли на кладбище, она уже скрылась. Никому из присутствовавших на похоронах она не знакома. Растворилась в толпе и исчезла. Найти ее в царившей там суматохе было просто нереально! – убежденно заявил Белодымов. Поднятый вокруг смерти Белецкого шум ему уже порядком надоел.

– Да и вообще, Сергей Леонидович, если хотите знать мое мнение, всю эту операцию пора сворачивать. Белецкий – обычный самоубийца! Мало ли что в его жизни произошло, может, молодая любовница бросила, он в петлю и полез. Все это неважно! Проникновения в квартиру не было, следов взлома нет, повреждений у него на теле нет, кроме шеи, разумеется, следов борьбы нет! Что еще вам нужно, какие доказательства? Женщина на кладбище, скорее всего, какая-то обиженная пациентка. Устроила скандал, выговорилась и убежала. Все. Не нужно искать никакого двойного дна там, где его нет! Конечно, ваша дружба с покойным… Я все понимаю, но если искать нечего и некого…– как можно осторожнее промолвил Белодымов, присаживаясь на стул возле кровати генерала.

– Значит, по-твоему, я выживший из ума маразматик? – необычайно спокойно поинтересовался Сиверский.

Ответа не последовало. Уставившись на начищенные до блеска носы своих туфель, Виктор Викторович упорно рассматривал их, как будто пытался найти на их поверхности невидимую пылинку. Сиверский сам озвучил его мысли, так зачем же ему что-то отрицать. Не дождавшись ответа, генерал усмехнулся. Нервно, не по-доброму усмехнулся. Превозмогая боль, сел на кровати.

– А теперь послушай меня! Пока я являюсь начальником питерского УБОПа, ты будешь выполнять все мои указания. Если тебе это не нравится, я не держу. Пиши рапорт и убирайся вон! Что касается смерти Белецкого, то мне известно гораздо больше, чем ты думаешь. К твоему сведению, у Белецкого никогда не было собаки, так откуда же у него появился поводок с ошейником? А известно ли тебе, что, проведя большую половину жизни в операционной, Белецкий падал в обморок от самого небольшого пореза у себя на пальце? Он панически боялся боли и смерти, которые изо дня в день наблюдал у себя в институте. После этого ты мне скажешь, что Белецкий мог вытворить с собой такое? – обмотав галстук Белодымова вокруг своей руки, Сиверский вплотную притянул его к себе, а затем с силой оттолкнул.