Приговорённые

Услышав щелчок, он понял, что связь отключили. Стал ждать, но за воротами ничего не происходило. Он уже решил снова нажать на звонок, но в этот момент услышал скрежет отпираемых засовов. Одна створка ворот слегка приоткрылась, и из нее высунулась лысая голова его собеседника. Как только Глеб ступил во двор, охранник мгновенно закрыл ворота на огромный металлический засов и замок. После этого обыскал Глеба и, к своей досаде, не обнаружив у него ничего интересного, предложил следовать за ним.

Представшая взору Глеба территория была довольно хорошо обустроена. Шесть гаражей, ангар, большая крытая автомобильная стоянка. «Боевое братство» занимало здание в самом конце двора. Вход в него преграждали огромные дубовые двери с замысловатой резьбой и коваными бронзовыми ручками. Кроме дверей, ничего примечательного в самом здании не было. Штукатурка кое-где сильно облупилась, деревянными рамы давно не крашены. Попадались и металлопластиковые, но это вносило еще больший диссонанс во внешний вид.

Охранник провел Глеба до конца коридора и, оставив возле одной из дверей, удалился. «Япринцев Герман Алексеевич» – гласила табличка. Глеб понял, что это и есть кабинет руководителя общественной организации «Боевое братство». Постучав в дверь, он стал ожидать разрешения войти, но оно не последовало. Тогда Глеб решительно распахнул дверь и без приглашения вошел в кабинет, столкнувшись взглядом с сидевшим за рабочим столом Япринцевым. Тот оказался довольно молодым мужчиной, ему было не больше тридцати семи. Холеный, в дорогом костюме, он никак не вязался с довольно убогой меблировкой кабинета. Обычных размеров стол, компьютер, несколько потертых офисных стульев, вешалка в углу рядом с окрашенным в серую краску сейфом. Вот, собственно, и все убранство. Заметив взгляд Глеба, Герман Алексеевич сказал:

– Видите ли, молодой человек, мы небогатая организация, и денег на шикарную обстановку не имеем. Так что не ждите ничего особенного!

Скривив губы наподобие улыбки, он кивком головы предложил Глебу занять место напротив него. Сам же, устроившись в кресле как можно удобнее, стал демонстративно рассматривать Глеба:

– Служил? – наконец процедил он сквозь зубы, нервно перекатывая в руках огрызок от карандаша.

– Служил! Два года в погранвойсках! – не вдаваясь в подробности, соврал Глеб.

– Да? – недоверчиво воскликнул Япринцев,– я думал, ты из десантников или из спецназа! Больно крепок ты для пограничника! Таких, как ты, обычно в спецподразделения определяют!

– По здоровью не прошел! Я тогда после травмы был, и меня в спецназ не взяли! – снова соврал Глеб, не отводя взгляда.

Обдумывая его слова, Герман Алексеевич недоверчиво сморщил лоб.

– У меня здесь суровая дисциплина! Никаких профилактических бесед не признаю. Один прокол – и ты окажешься на улице! Ты всегда должен быть на месте, готовый в любую секунду выехать туда, куда тебя отправят. Машину должен содержать в порядке. Не дай бог, какая поломка или авария… Трепаться на стороне о деятельности организации не советую. Я этого не потерплю. С жалобами можешь ко мне не обращаться. Все свои проблемы решай сам! – придвинувшись ближе к столу, не допускающим возражений тоном сообщил Япринцев.– Вопросы есть?

Вопросов не последовало. Герман Алексеевич набрал какой-то номер на стационарном телефоне и коротко произнес:

– Зайди!

Практически сразу в кабинет вошел мужчина лет сорока пяти, в камуфлированной форме синего цвета с двумя большими буквами «Б» на шевроне.

– Владимир,– обратился к вошедшему Япринцев,– покажи новенькому его апартаменты и срочно построй всех во дворе!

Получив указание, Владимир сразу же распахнул двери кабинета и уставился на Глеба холодным взглядом. Поняв, что продолжения разговора не будет, Глеб вышел в коридор. Идти пришлось недалеко. Его кабинет находился через три двери от кабинета шефа. Рассматривать обстановку было некогда. Следом за Владимиром он вышел во двор.

На так называемом дворовом плацу Глеб насчитал двадцать семь сотрудников, не считая охранника на пропускном пункте и самого Германа Алексеевича. Начальник не заставил себя ждать. Важно прохаживаясь по двору, он переводил взгляд с одного сотрудника «Боевого братства» на другого.

– Итак! У нас пополнение! – подтолкнув вперед стоявшего рядом Глеба, громко произнес Япринцев.

– Глеб Сотников займет место водителя четвертого экипажа группы немедленного реагирования! – тем же командным тоном произнес Герман Алексеевич.– В остальном состав четвертого экипажа прежний: Волынцев, Гайдамак и Пеструхин! – все, кого называл шеф «Боевого братства», незамедлительно делали шаг вперед и тут же возвращались в строй. Другие сотрудники не отрываясь смотрели в сторону Глеба. Ни одного добродушного лица, ни одной ободряющей улыбки… Как только церемония представления личному составу завершилась, сотрудники разбрелись по своим углам. Даже члены его экипажа не удосужились с ним пообщаться. Только Волынцев, как старший экипажа, кратко объяснил суть его обязанностей и тут же скрылся в здании, оставив Глеба посреди огромного двора созданной Япринцевым охранной империи.

***

Свой новый кабинет Михаил Березняк обставил просто, но со вкусом. Ничего лишнего – длинный рабочий стол, удобное кожаное кресло и несколько стульев, несгораемый сейф, встроенный в стену шкаф со сборниками законодательства, кодексами и всевозможными пособиями по практике оперативно-розыскной деятельности. Компьютер последней модели, необходимая в работе оргтехника. Вот, пожалуй, и все. Конечно, не за государственный счет был сделан ремонт и куплено все необходимое. Широко известный в предпринимательских кругах города Александр Константинович Березняк не жалел ни сил, ни средств, лишь бы его единственный сын Мишка был всем обеспечен. Когда Мишка решил вдруг податься в служители закона, Александр Константинович противиться не стал и принуждать сына к участию в семейном бизнесе не захотел. Силы управлять своим делом у него пока были, а значит, незачем рушить мечты сына: «Придет время – и все встанет на свои места!» – мудро рассуждал он.

Когда Михаил окончил Московский университет МВД России и был направлен для прохождения дальнейшей службы в должности оперуполномоченного в Серпуховской отдел полиции, Березняк-старший воспринял это как должное. Однако с течением времени стало ему в Питере пусто и одиноко. Год назад жена от него ушла, разрушив его семейное счастье. Только сын у него и остался. Все свои связи задействовал Александр Константинович и все-таки нашел в Питере хорошее место для Мишки. Отдел Федеральной службы безопасности России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Серьезная структура, серьезные люди, всеми уважаемые и почитаемые. О большем для своего сына он даже и не мечтал. Мишка тоже воспринял новость с энтузиазмом. В коллективе он оказался одним из самых молодых сотрудников, но, несмотря на это, старослужащие относились к нему хорошо. Помогали, обучали, советы дельные давали. В общем, Мишка был очень доволен сложившимся положением дел. Служба нравилась, многое уже получалось, начальство хвалило.

За последние несколько лет Мишка изменился до неузнаваемости. Раньше он был слишком застенчивым и скромным, из-за чего одноклассники и соседские ребята превратили его в мишень для постоянных насмешек и издевательств. Природа не одарила его красивой внешностью и особыми талантами, поэтому популярностью у девушек он тоже никогда не пользовался. Склонность к полноте, слишком вздернутый курносый нос и постоянные пятна румянца на щеках не придавали ему уверенности в себе. Выбрав требующую стойкости и мужества профессию, Мишка надеялся измениться в лучшую сторону, и ему это удалось. Он стал более уверенным в себе, серьезно относящимся к службе человеком, много читал, постоянно совершенствовался в выбранной профессии. Его доброе сердце и готовность прийти на помощь снискали уважение и расположение коллег. Мишка больше не чувствовал себя изгоем. Теперь он равноправный член общества. Огромная заслуга в этом принадлежала его университетским друзьям. Именно в универе он впервые в жизни понял, что такое дружба: рядом есть люди, которые в нужный момент подставят свое крепкое плечо, на них можно положиться, им можно доверять.

Со многими бывшими сокурсниками Мишка продолжал общаться и после распределения. Созванивался, в Интернете переписывался, новостями обменивался. Только вот самый близкий из его друзей, Глеб Юлаев, куда-то запропастился. Несмотря на то, что они оба были коренными петербуржцами, судьба свела их только в Московском университете МВД, где все четыре года обучения они делили и плохое, и хорошее. Глеб всегда был его полной противоположностью. Уверенный в себе, умный, обаятельный и при этом обладающий бесконечной добротой и отзывчивостью, он был душей любой компании. С ним считались и искали его дружбы. Вот и Мишка часто вспоминал Глеба и жалел, что его нет рядом. В последнее время он даже волноваться за него стал, опасался, не случилось ли с ним чего-то плохого.