Приход ночи

— Сам Артур Векшин пропал, — добавил Морозов, не дав мне толком очухаться.

— Умерла… Пропал… Что с ним?

— Неизвестно. Его телефон не отвечает. Дома никого не оказалось.

Никаких следов.

— Как это?

В голове у меня крутились подробности нашей встречи с Леной. Ее слова, ее страх, ее жалобы на то, что она просто помешана на Артуре. Так говорил человек, находящийся на грани отчаяния. Я ничего не понимала.

— Мы проникли в квартиру, так как… подозревали участие в этом деле Векшина, но ничего подозрительного не обнаружили.

— Я не понимаю, — сказала я. — Вы сказали, что мое дело открыто, и…

— Я объясню. Ваше дело было закрыто за недостатком улик. Тогда не было найдено ни одно свидетеля и ни одного подозреваемого. Но я думаю, что прежние следователи могли и поактивнее искать. Меня такая ситуация, честно говоря, ставит в тупик. Я сразу обнаружил, что не было ни одного обхода домов частного сектора рядом с тем местом, где нашли вас. Там оживленное движение и станция пригородного поезда не так далеко. Но вас все равно никто якобы не видел. Так не бывает — знаю по опыту. Мои помощники сейчас и занимаются тем, что опрашивают жителей частного сектора. Конечно, прошел год, что-то могло измениться, люди могли забыть или потенциальные свидетели просто переехали, но, считаю, шансы найти кого-либо есть.

— Ясно. Значит, Гмызин просто работал спустя рукава? — спросила я.

— Я не стану давать оценку его профессиональной деятельности, а просто указываю на недочеты.

— Так почему дело открыли? Из-за Гладковой?

— Да.

Морозов посмотрел на меня, а я подумала об Артуре. От мысли, что он пропал, мне стало дурно. Я не хотела связывать это с убийством Лены… нет, тут было много неувязок. Что же случилось?

— Тело Гладковой обнаружили на окраине города, примерно в схожих обстоятельствах. Руки и ноги связаны при помощи толстого кабеля. Девушка была раздета… Я могу продолжать?

— Да. Меня это не шокирует. То есть… Мне это нужно знать. Из-за себя самой.

— Я тоже так подумал, — сказал Морозов. — Так вот. В отличие от вас, Гладкова была мертва.

— В отличие от меня?

— У нее были вырезаны глаза. Экспертиза установила, что смерть произошло в результате кровопотери и болевого шока.

Меня передернуло.

— Понимаете теперь, что именно идентичный характер преступления позволил открыть дело.

— Да, Гмызин говорил, что если бы была еще одна жертва, то…

— В общем, он прав. Такие детали позволяют сделать вывод, что действует одна и та же рука.

— Невероятно. — Я ощутила себя грязной. Спина стала влажной от пота. Я снова закурила. Руки мелко дрожали. — Вырезаны глаза.

— Еще один немаловажный момент. Гладкова подверглась насилию сразу, как только была похищена неизвестным лицом… Он не держал ее так, как вас. Мы проверили ее телефонные звонки, все связи и установили, что исчезла она примерно в половине третьего дня.

Морозов отпил чаю, чтобы промочить горло.

— Распечатка звонков указывает, что Гладкова звонила вам вчера.

Вот почему еще он приехал.

— Она была у меня. А звонила — сначала спросить разрешения, а потом предупреждала, что находится у подъезда.

— Так и есть, — кивнул Морозов. — О чем вы разговаривали? И если помните — когда она вышла от вас.

— Вышла? Наверное, в половине двенадцатого. Точно не могу сказать. Я ведь не вижу часов, а у нас говорящий будильник только.

— Ясно. В офисе сказали, что вчера она была на работе утром, а потом уехала. Я так понимаю, что к вам. Не знаете, куда Гладкова собиралась потом?

— Не знаю.

— Так о чем у вас был разговор. Это нужно для дела.

— Ничего особенного. Мы с Артуром друзья, уже довольно давно. У нас не было близких отношений, не было интимных отношений тоже… — Лишь бы Морозов не догадался, что я вру. — С Леной он познакомился больше года назад. Они жили вместе, потом разошлись, но по-прежнему встречались. Так я поняла из ее рассказа.

— А для чего она приходила?

— Сказала, что хочет познакомиться со мной. Подозревала, что у нас с Артуром может что-то быть.

— И ничего между вами действительно не было?

— Ничего.

— Хорошо. Значит, никакой важной информации вам Гладкова не сообщала?

Ну, допустим, не была ли она возбуждена? Не боялась ли чего-то или кого-то?

— По-моему, ничего не боялась.

Если я расскажу ему, что Лена готова была тут же вскрыть себе вены, поймет ли он? Поймет ли то, что ради Артура она была готова на все…

— Вы расстались нормально?

— А как еще?

— Ну, вы сказали, что Гладкова подозревала, что у вас с Артуром связь.

— Я ей объяснила, что это невозможно. Мы с Артуром — друзья, мы живем в разных вселенных, несмотря на общие интересы.

— Он был у вас здесь?

— Нет…

Что же я делаю? Я вру следователю! Вдруг он докопается до истины?

Откуда? Если Лена мертва, то и рассказать о его визите сюда может только…

Только Таня. Но слово — не воробей.

— Но он вам звонил.

— Да, несколько раз звонил.

— И не просился в гости?

— Просился. Но я не вижу смысла в наших встречах. Я… сами понимаете, мне принимать мужчину в таком виде. Я психологически не могу себя перебороть.

Морозов опустошил чашку, поставил ее на блюдце.

— Так Артур пропал, вы говорите? Совсем? Без следа?

— Да. Его видели у него в компьютерном магазине. Он ушел с обеда, в час дня и с тех пор…

— Но как человек может исчезнуть…

— Может. Но не в этом даже дело. Мне хочется больше узнать о нем у вас потому, что он подозреваемый по делу об убийстве Гладковой. А раз почерк этих преступлений схож, почти одинаков, то… сами понимаете, Артур может иметь отношение и к вашему похищению.

— Он не мог.

— Почему?

— Не мог — и все.

Я говорю как героиня какого-то детектива. «Он не мог, потому что… он хороший!» Нет, ну я же не про это!..

А почему?

У меня закружилась голова. Снова ее опоясала диадема из ноющей боли с эпицентром во лбу. Я потерла правый висок. Мысли потеряли быстроту. Я не могла заставить их двигаться.

— Вы знали о том, что у Гладковой есть машина?

— Да.

Разве мне не было известно уже давно, к чему все идет? Какие выводы напрашиваются из всего того, что известно? Морозов безжалостно толкал меня к правде, не считаясь с моими чувствами. Возможно, он знал больше, чем говорил. Возможно, он знал все.