Принц Раздора

Послушник попросил охотников подождать и ушел.

– Первый раз я в таком месте, - прошептал Таннет. – Но лучше уж так, по приглашению, чем связанным путами по рукам да ногам.

– Ты хоть восстановился? – поинтересовался Дарлан.

– Не полностью, но уже лучше. – Раскрыв ладонь, маг с помощью эфира сотворил иллюзию мыши. Серый зверек спрыгнул в заботливо подрезанную траву и через мгновение скрылся в кустах алых роз, махнув на прощание хвостом. – Забери меня Малум… Ой! Проклятье, тут лучше следить за языком. Я хотел сказать, что в следующий раз трижды подумаю перед тем, как творить такую магию, как прошлой ночью. С меня уже семь потов сошло, а ты все никак не возвращался, хорошо, что в обморок не свалился.

– Я был уверен, что ты справишься.

– Да? Чувствую, что льстишь, но все равно спасибо. Сам рад, что сдюжил. А вот если нам понадобится прикрытие, чтобы убежать от разъяренных инквизиторов, боюсь, пользы от меня будет как вот от этого дуба.

– Опять ты за свое, Таннет.

– Тише, вот он.

От входа в сад к ним мягко ступал отец Эрдилен. На этот раз никакого модного камзола с серебряными пуговицами – только коричневая сутана до земли. Гладковыбритое лицо нанимателя выглядело безмятежным. В руках инквизитор сжимал четки из янтаря. Поравнявшись с охотниками, он поприветствовал их.

– Рад видеть вас в здравии, - произнес он с легкой улыбкой.

– Благодарим, отче, - сказал с деланной важностью иллюзионист, осенив себя знаком Аэстас. Ох и Таннет, к чему это представление?

– Теперь я верю, что сами боги действительно прислали своих верных сынов для спасения нашего доброго города. Лул отныне в безопасности.

– Не совсем, ваше святейшество. – Дарлан заметил, как после его слов уголки рта инквизитора опустились.

– Не понимаю, что произошло там, мастер?

– Вы не предупредили, что демон будет в теле девушки по имени Греста.

– Как в теле девушки? О чем вы? – нахмурился Эрдилен, сдавливая четки.

Ему бы в театр, подумал монетчик, не отрывая взгляда от лица инквизитора. Отлично сыграл удивление, вот только глаза его и выдали. Они совершенно не изменились, как будто Дарлан сообщил о том, что на завтрак вместо овсянки будет горох.

– Да, пурсон сидел в клетке и читал книгу. Зеленоглазая девушка с веснушками. Никаких львиных голов, змеиных хвостов или запаха демонической гнили.

– Тварь Малума в человеческом теле? Эти еретики зашли слишком далеко! Так вы убили эту мерзкую тварь?

– Не убил, - сказал Дарлан, следя за каждой мышцей на лице Эрдилена. – Я поговорил с ней.

– Всевышние боги! – Инквизитор скривился, словно откусил половину лимона. Ясно - маскирует истинные эмоции. – С ней?! Это не она и не он. Это оно! Чуждое существо, древний, как сам мир, враг! Вы только что признались в ереси, мастер. Вы вступили в беседу с отродьем главного врага всего человечества, оставили его в живых и посмели прийти в эти стены. На что вы рассчитывали? На связи с Чараном? Карающей длани здесь нет.

Монетчик ощутил, как сбоку от него напрягся Таннет. Еще пара ударов сердца, и маг побежит отсюда, сверкая пятками. Только сам Дарлан уже понимал, что их наниматель не посмеет кликнуть собратьев. Он был в замешательстве, поэтому не придумал ничего лучше, чем использовать страх обвинения в ереси. Монетчик вдруг почувствовал, что улыбается.

– Вам смешно? – опешил Эрдилен, обратив на это внимание.

– Дарлан, ты чего? – пискнул Таннет.

– Да, мы рассчитывали на связи с Карающей дланью. – Монетчик откинулся спиной к дубу, демонстрируя инквизитору, что он его совершенно не опасается. – Демонопоклонник в стане инквизиторов. Предполагаю, что это его заинтересует.

Эрдилен хотел что-то ответить, но промолчал. Было видно, что он пытается совладать собой. У него в итоге получилось. Перебирая четки, он спокойно заговорил:

– Вы обвиняете в ужасном грехе ревностного служителя наших богов, известно ли вам, что это также ересь? И за такую костер будет жарче.

– Если обвинение обоснованно, то это не ересь. Таннет, нам пора, я получил то, ради чего мы пришли сюда.

– Что за фарс вы тут устроили, монетчик?
– процедил Эрдилен. – Вы ничего не получили и никуда отсюда не уйдете.

– Как же вы нас остановите? – спросил Дарлан, поднимаясь со скамейки. – Вы более не отец-инквизитор Лула. Ваше признание в предательстве получено.

– Я ни в чем не признавался!

– Мне было достаточно ваших ответов. Вот своим собратьям можете все выложить письменно. Но в одном вы не ошиблись.

– В чем же?

– Видимо, боги действительно прислали нас, чтобы освободить Лул, но только от вашего присутствия, - сказал монетчик.
– Таннет, уходим. Не заставляй меня тащить тебя силой.

Охотники вышли из сада и направились к воротам. Никто не кинулся за ними вслед. Юный послушник выпустил их на улицу и попрощался. Уже на подходе к гостинице, иллюзионист, наконец, выпалил:

– Ты с ума сошел?

– А что?

– Дерзил инквизитору, да еще на его территории.

– Он попался, - пожал плечами Дарлан. – Хоть и делал вид, что не понимает меня. Раз за нами нет погони, выходит, Греста не соврала – именно он организовал этот ритуал.

– Теперь что? – уточнил Таннет, посматривая за спину.

– Теперь, как ты предлагал - уедем из этого доброго городка петушиных боев и демонопоклонников.

– Но ты собирался выдать Эрдилена, почему передумал?

– Иначе бы я выдал и четверых его сообщников вместе с Грестой, и лишь боги ведают, во чтобы превратилась заварившаяся из-за этого каша. Подозреваю, что в кровавый бульон.

– Получается, что и этот отступник избежит наказания, - пробормотал иллюзионист. – Не похоже на тебя – оставлять зло безнаказанным.

– Инквизитор не переживет сегодняшний день.

– Как это?

– Покончит с собой, - ответил монетчик.

– Проклятье, и ты молчал? Греста тебе сказала?

– Да, она заглянула в будущее. В одном из вариантов, я упоминал Карающую длань. Эрдилен убежден, что мы как-то можем послать весточку Чарану, а значит, спасения для него нет, даже если он сбежит из Лула. Карающая длань всегда находит цель, где бы она не скрывалась.

– В одном из вариантов? То есть будущее величина меняющаяся?

– Вроде того, есть какие-то определенный точки в текущем времени, которые имеют влияние на то, что произойдет после. Если воздействовать на другие, будущее не изменится.