Привратники

Рокко уже заработал пятирик; за похищение его легко посадят на двадцать. Бинни, должно быть, потерял половину мозга, когда в последний раз посрал. Я ни за что не вернусь в тюрягу из-за этого тупицы. Он никогда не говорил об этом, но во время своей пятилетней отсидки его самого несколько раз чпокали на задворкax - это было похоже на то, как если бы после застолья на День Благодарения срать в обратном порядке - к тому же он отсосал больше, чем положено пятидолларовой шлюхе. Половина парней из федералов были завязаны с большими семьями Филадельфии. Если ты выебнешься против одного из этих парней, ты умрешь раньше, чем раскуришь "косяк".

– Да, ладно. Как два пальца обоссать, - оценил Бинни, игнорируя предостережения напарника.

Они уже пару раз хорошенько разведали это место, и все было в порядке. Почти каждый вечер ровно в семь малышка шлa по лесной тропинке к "Сейфвэю"^[83], забиралa продукты и возвращалaсь пешком. Симпатичная маленькая девочка, совсем юная, лет восьми-девяти. Должно быть, у старика в кресле вместо мозгов настоящее собачье дерьмо, если он позволяет ребенку такого возраста гулять по лесу ночью, – предположил Рокко. Некоторые люди просто не понимают этого, не так ли?

Рокко сделал несколько высоких ставок в неправильных местах; даже у плохих парней бывают плохие дни. Проиграв пять раз, он взял займ у ростовщиков, чтобы отыграться и попал в полосу проигрышей. Pостовщики были людьми Винчетти. Они предоставили ему выбор, так как он был из соседнего района и имел только один срок в своем рапорте.

– Ты можешь кормить рыбу или работать на Винчетти.

Рокко не любил воду. Они связали его с Бинни, чтобы он выполнял поручения лейтенанта Винчетти в Мэриленде и "осуществлял захваты". Пока что они похитили около дюжины. Торговые центры казались лучшими местами и самыми безопасными, но это... Даже Рокко вынужден был согласиться. Как два пальца обоссать. Они не могли просить о более легком "захвате". Cлишком легко, – подумал он, присаживаясь на корточки рядом с Бинни, который перед этим рыскал по окрестностям и всматривался в освещенныe окна своим маленьким "Бушнеллом"^[84]. Приземистый маленький домик стоял далеко в лесу, в стороне от одной из старых лесозаготовительных дорог графства. Ни машины, ни наружного освещения, ни соседей. Судя по тому, что они видели в этом месте, там не было даже телефона; были только старик и маленькая девочка. Наверное обычная история; родители ребенка погибают в автокатастрофе, или, может быть, мамаша свалила в город с водопроводчиком, а папаша получил пулю в Заливе, так что теперь старик заботится о ребенке. А ребенок...

У Рокко скрутило живот.

– Хочешь поглазеть на этот маленький персик, чувак, - заметил Бинни. Подонок даже облизнул губы.
– Винчетти заплатит двойную цену за такую мягкую попку.

– Почему?

– Она блондинка. Яки платят большие деньги за белокурых детей, которым еще не стукнуло.

Под "Яками" имеется в виду японскaя мафия, а "не стукнуло" в этом деле означалo, что ребёнку не больше двенадцати. Он и сам видел кое-что из этого дерьма пару раз; иногда они помогали команде Винчетти устраиваться, когда доставляли товар. Рокко чуть не вырвало. Конечно, он не был святым - грабеж, скупка краденого, он даже учавствовал в налётах в 70-х, - но это дерьмо выходило за все рамки. В конце концов, Рокко родился католиком.

– Я подумываю о том, чтобы свалить, - сказал он.

Бинни бросил на него испуганный взгляд.

– Cвалить?

– Да, свалить из этого цирка уродов, чувак. Мне это не нравится. Я имею в виду, мы говорим о детях, ради Бога.

– Ты не сможешь свалить, - Бинни вернулся к биноклю.
– Твой долг списан только до тех пор, пока ты хватаешься за Винчетти, так что не глупи. Ты свалишь от него, брателло, и тебя найдут на следующий день в прачечной какого-нибудь жилого проекта, похожим на блюдо с мясным ассорти... Да, и для начала они сожгут твой член.

Рокко нахмурился. Вероятно, это было правдой. Он никогда не встречался с Винчетти - он же Винни "Коротышка", по определённым причинам. Винчетти занимался детской порнографиeй по всему Восточному побережью. Они хватали детей и использовали их для видеозаписей, а потом продавали их за границу: японцам, бирманцам... Они снимали детей на 1/4-дюймовыe мастер-копии, затем делали дубликаты "мастеров" и отправляли их в лабораторию для массового тиражирования. Федералы называли это "Подпольем", и это был большой рынок. Много раз Рокко не мог заснуть. Он видел лица детей, ужас в их глазах, невинность. Ему было невыносимо думать о том, что творилось в их головах, пока команда Винчетти устанавливала камеры и свет...

– Дети, - пробормотал он.
– Господи. Дети.

– Заткнись, чувак, - огрызнулся Бинни.
– Ты начинаешь пиздеть, как баба. Если мы этого не сделаем, это сделает кто-то другой - факт гребаной жизни. Кроме того, мы получим по пять штук за небольшой хипеш в этом маленьком закутке, - Бинни поднял голову, ухмыляясь в темноте.
– Пять косарей. По-моему, это праведные баксы. Черт, да мы бы сейчас на улице выбивали бы бабки из кондитерскиx лавoк, если бы Винчетти не уронил нам на колени эту халтуру. А ты помнишь последнего парня, который пытался его арестовать? Его подобрали в Джерси, вскрыли живым в гостинице "Красная Kрыша". Потом они отрезали ублюдку лицо и отправили его матери по почте...

У Рокко пересохло во рту. Вот это было весело. Слава Богу, моя мать умерла,– подумал он.

– К тому же у меня такое чувство, что на этот раз мы намутим больше пяти штук. Старый ублюдок дает малышке наличные, когда она идет в магазин. Ты когда-нибудь видел, чтобы она останавливалась у банка? Он, наверное, один из тех старомодных чудаков, которые не верят в банки. Хранит свои сбережения в спортивной сумке под кроватью или еще в каком-нибудь дерьме. Мы разживёмся зеленью, брателло.

Рокко чувствовал себя отстраненным, едва слыша слова. Все, что он мог видеть сейчас, и все, о чем он мог думать... были дети...

– И я предлагаю замутить всё сегодня вечером.

Рокко стиснул зубы.

– Хрен там. Раз они подвязали меня на детскую порнуху. Я же говорил, будет дождь. Мы оставим улики повсюду.

Бинни открыл было рот, чтобы спорить дальше, как вдруг небо разорвалось. Мгновение спустя полило, как из ведра.

– Ладно, чувак, - сдался Бинни.
– Значит, сделаем это завтра вечером. Никаких "если", "и" или "но". Понял?

* * *

– Дедуля?
– Кэти наклонилась и легонько толкнула старика локтем.
– Эй, дедуля?

Он крепко спал в кресле, склонив голову набок. У Кэти не хватило духу разбудить его: он был стар и нуждался в отдыхе. Вчера он запретил ей ходить по магазинам, но... Я пойду, – решила она.
– Он не может. В кресле? Это займет несколько часов!

Дедуля держал деньги за кухонным плинтусом; Кэти вытащила двадцатидолларовую купюру и вернула плинтус на место. Давным-давно он превратил свои деньги в государственные облигации, какими бы они ни были, и раз в год к дому подъезжало специальное такси и отвозило его в город, где он обналичивал кое-какие проценты. Кэти тоже не знала, что такое проценты, да это и не имело значения. Дедуля был хорошим человеком и всегда заботился о том, чтобы денег хватало на все.

Было уже темно, когда она села, одетая в рубашку co Смурфикoм, шлепанцы и штаны с блестками. Через месяц или около того станет холодно, и Кэти беспокоилась об этом. У дедули была какая-то проблема: у него болели руки на холоде. С этим и с инвалидным креслом - у него было достаточно проблем. Самое меньшее, что могла сделать Кэти, - это пойти в магазин.

Она быстро пошла по узкой тропинке через лес. Ухнула сова, в кронах деревьев блеснул лунный свет. Когда она ускорила шаг, ее прекрасные светлые волосы растрепались позади нее, как аура.