Привратники

Бармен полировал стакан.

– Что это, то что ты сказал? Ты - ищущий?

– Ну, это абстракция, конечно. То, что я имею в виду, я в поиске. Я ищу какой-то неуловимый, необычный знаменатель, чтобы увековечить свои эстетические идеологии. Для работы над художественной литературой, чтобы существовать в рамках любой инфраструктуры непоколебимого смысла, его периферии должны отражать определенные элементы истины. Я не имею в виду объективные истины. Я говорю об эфемерных вещах: бессознательных импульсах, психологических склонностях и т.д., на нижней стороне того, что мы считаем человеческим опытом.

– Я никогда в жизни не слышал большего дерьма!
– Белая Pубашка все еще орал на рыжую.
– Те, другие парни не любят тебя! Я люблю тебя!

Рыжеволосая безразлично выводила каракули на салфетке.

– Мне не нужна любовь, - сказала она. Потом усмехнулась так же широко, как индийская маска дьявола, - Я просто хочу быть оттраханой.

– Гооооосподи БОООЖЕ!

– Вы должны поймать вдохновение, - посоветовала жирная блондинка, наполовину разделавшись с пиццей и начав свое третье темное пиво.

Жир украсил ее губы и подбородок.

– Ищущий, - сказал бармен.
– Мне это нравится.

– Но, о чем именно вы пишете?
– спросила блондинка.

– Суть не в том, о чем я пишу, а в том, как я пишу об этом.

А потом, без предупреждения, вернулась мысль: Насколько мощна сила истины? Писатель глубоко затянулся своей сигаретой.

– Честность является двигателем моей эстетики. Правда художественной литературы может существовать только в голых словах. Простите мою бестолковость, но это порядок применения образа, который должен выйти за пределы общих ощущений. Будни механика, я имею в виду структурное манипулирование синтаксическими классификаторами для того, чтобы повлиять на узкоспециализированные транспозиции образов.

– Ох, - сказала толстая блондинка.
– Я думала о том, что ты имел ввиду, это долбаное дерьмо какое-то.

Писатель нахмурился. Он глотнул еще один "Мочебрызг". Eще одна порция дерьма. Пицца жирной блондинки лежала наполненная дополнительным сыром, анчоусами и большими кусками колбасы под блестящим жиром. Живот блондинки издавал утробные звуки, когда она жадно ела и пила.

– Почему, почему, почему?
– Белая Pубашка выглядел, будто сейчас расплачется или забьется в шизофреническом припадке, глядя на рыжую.
– По крайней мере, скажи мне почему я больше недостаточно хорош?

– Ты не захочешь узнать, - невозмутимо ответила она.

Белая Pубашка соскочил со стула, и закружил вокруг нее. Гнев исказил его лицо:

– Давай! Расскажи мне! Выплюнь это! Я ХОЧУ ЗНАТЬ!

Рыжеволосая пожала плечами:

– Твой член недостаточно большой.

О, дорогуша, - подумал писатель.

Низкий стон Белой Рубашки был похож на стон только что кастрированного моржа. Он отшатнулся и с распухшими глазами, шатаясь, вышел из бара.

Бармен и жирная блондинка проигнорировали это событие. Рыжая посмотрела на писателя, улыбнулась и сказала:

– Эй, он хотел правду, он ее получил.

Правда, - подумал писатель. Внезапно, он почувствовал себя абсолютно пустым, пустынным.

– Но, если ты - ищущий, - задал вопрос бармен.
– Че ищешь то?

– Ах, универсальный вопрос, - Писатель поднял палец, как будто преамбулу к сияющей мудрости.

– И ответ таков. Истинный ищущий никогда не знает, что он ищет, пока он не найдет это!

Чавкающие звуки еды жирной блондинки прекратились; она полностью покончила с пиццей.

– Вот кое-что для тебя, чтобы написать об этом, - сказала она.

Толстуха наклонилась и поцеловала писателя в приоткрытый рот. Ее губы были со вкусом жира и сыра. Но вообще-то, этот поцелуй вдохновил его. Ее открытый рот сомкнулся с его ртом, беззастенчиво прощупывая все языком. Неожиданно, Писатель обнаружил у себя "стояк". Правда, - легкомысленно подумал он.
– Эфемерная реальность. Это была она, не так ли? Спонтанный человеческий интерфейс, необъяснимо сложный, но и убого простой. Синаптические и химические импульсы головного мозга, скрепленные с чьим-то жизненно усвоенным поведением. Это были именно те простые истины, ради которых он жил. Они питали его. Человеческая истина - мое пропитание, - подумал он и вспомнил голос, который он слышал. Да, пропитание.

Поцелуй жирной блондинки стал более голодным. А затем...

Уррррр

Ее вырвало прямо в рот Писателя.

Блевотина лилась единой мощной струей. Он попробовал все: теплое пиво, наполовину переваренные куски колбасы и тесто пиццы, а также желчь - много желчи. От брезгливости он безмолвно выпучил глаза и его скрючило. Вторая струя, которую она направила прямо ему на колени, была больше и мощней

Писатель свалился со стула.

– Там, - сказала блондинка.
– Напиши об этом.

– Ооооо-еее!
– заметил бармен.
– Это была жесть, да?

Писатель в шоке лежал на спине и мог только стонать, глядя вверх. Тяжелая, горячая пелена блевотины лежала толстым слоем от подбородка до паха; когда он вставал, она, как лава, медленно сочилась вниз по его ногам. Конечно же, он начал, не переставая, отплевываться и наружу вылетели несколько кусочков колбасы и нити крапчатой слизи. Почти слепой он, шатаясь, двинулся к двери.

– Приходи еще... ищущий, - смеялся бармен.

– Надеюсь, тебе понравилась пицца, - сказала жирная блондинка.

Писатель схватил свой чемодан и, спотыкаясь, вышел. Закат в небе истекал кровью до полной темноты, на улице было жарко. От него разило, он был пропитан этим запахом. Он был унижен.

Человеческая истина - мое пропитание?
– подумал он.
– Господи. Ужасный привкус во рту казалось жужжал, и он все еще чувствовал вкус колбасы.

Затем он снова услышал голос, но не в ушах, а в его голове.

Что это было?

Он встал, как вкопанный, на пустой улице, пропитанный блевотиной.

* * *

Сила истины? Он пришел сюда в поисках истины, и все, что он получил - было блевотиной. Также он слышит голоса. Отлично, - подумал он.
– Фантастика. Но он должен был найти мотель, чтобы принять душ и переодеться.

Писатель бесцельно забрел на центральную улицу. Магазины были закрыты, дома были темными. Автобусная станция была тоже закрыта, и за время своих блужданий он не нашел ни один мотель.