Признания Мегрэ

– Ясно помню мост Мирабо, но не очень представляю себе, как я там очутился.

– Вы прошли по мосту?

– Не до конца. Дойдя до середины, я облокотился на парапет и стал смотреть, как течет Сена.

– О чем вы думали?

– О том, что, по всей вероятности, буду арестован и что в течение недель, если не месяцев, мне придется выпутываться из мучительных и тягостных осложнений…

– Потом вы вернулись обратно?

– Да. Мне очень хотелось выпить еще рюмку перед тем, как отправиться в комиссариат, но в этом районе все уже было закрыто.

– У Аннет Дюше есть телефон?

– Да, я ей поставил.

– У вас ни на минуту не было желания позвонить ей и все рассказать? Жоссе подумал.

– Может быть… Не помню… Во всяком случае, я ей не позвонил.

– Вы ни разу не задали себе вопрос, кто мог убить вашу жену?

– Нет, я больше всего терзался тем, что в этом обвинят меня.

– Судя по рапорту, который лежит у меня перед глазами, в половине четвертого ночи вы явились в полицию Отейя, которая находится на углу бульвара Экзельман и улицы Шардон-Лагаш. Вы показали вашу визитную карточку дежурному бригадиру и заявили, что хотите поговорить лично с комиссаром. Вам ответили, что в такой час это невозможно, и проводили вас в кабинет инспектора Жанне.

– Он не назвал своего имени.

– Инспектор задал вам несколько вопросов, а когда вы вручил» ему ключ от дома, послал машину на улицу Лопер… У меня здесь более подробные показания, которые вы затем дали… Я с ними еще не познакомился… Они соответствуют истине?

– Полагаю… В кабинете было очень жарко… Я вдруг почувствовал себя каким-то обрюзгшим, и мне безумно захотелось спать… Инспектор задавал вопросы то грубо, то с иронией, меня это раздражало…

– Вы, кажется, действительно проспали два часа.

– Не знаю, сколько времени я спал.

– Вам нечего больше добавить?

– Пожалуй, нет… Может быть, позднее я вспомню что-нибудь… Мне кажется, что все оборачивается против меня, что мне никогда не удастся восстановить правду… Я не убивал Кристину… Я всегда старался никому не причинять боли… Вы мне верите?

– Мне пока трудно ответить на этот вопрос… Можешь сейчас напечатать на машинке протокол допроса, Лапуэнт?

И, обращаясь к Жоссе, он добавил:

– Вам придется довольно долго ждать… Когда вам принесут перепечатанный на машинке текст, прочитайте его и подпишите…

Он прошел в соседний кабинет и попросил Жанвье побыть вместо него в кабинете, пока не уведут Жоссе.

Допрос продолжался три часа.

Мегрэ сидел молча, с отсутствующим видом глядя на огни, горевшие на бульваре Вольтера, как вдруг услышал, что его жена покашливает. Повернувшись к ней, он заметил, как она украдкой подает ему знаки.

Мадам Мегрэ давала мужу понять, что пора собираться домой. Они и так засиделись дольше, чем обычно. Алиса попрощалась с матерью. Молодым супругам нужно было возвращаться к себе в Мэзон-Анфор. Пардон поцеловал дочку в лоб.

– Доброй ночи!

Не успели молодые люди дойти до двери, как раздался телефонный звонок, на этот раз, как им показалось, пронзительнее, чем обычно. Мадам Пардон посмотрела на мужа, который медленно направился к аппарату:

– Доктор Пардон у телефона…

Звонила мадам Крюгер, но голос ее уже не был таким резким, таким дрожащим, как прежде. Теперь на расстоянии едва можно было расслышать ее шепот.

– Ну, что вы, – спокойно возражал ей врач… – Вам не в чем себя упрекнуть… Уверяю вас, вы тут совсем ни при чем… А дети не спят? Нельзя ли их отвести к какой-нибудь соседке? Успокойтесь, я буду у вас не позже, чем через полчаса…

Женщина продолжала что-то говорить, а Пардон лишь изредка вставлял короткие реплики.

– Ну, конечно… конечно… Вы сделали все, что могли… Я этим займусь… Да… Да… Я сейчас приеду…

Он повесил трубку и вздохнул. Мегрэ поднялся, а жена его сложила вязание и стала надевать пальто.

– Он умер?

– Несколько минут тому назад… Мне нужно срочно туда пойти… Теперь моя помощь понадобится жене…

Они вышли вместе. Машина доктора стояла у тротуара.

– Вы не хотите, чтобы я вас подвез?

– Спасибо… Мы лучше пройдемся пешком…

Это тоже было одной из традиций. Мадам Мегрэ брала мужа под руку, и они медленно шли в ночной тишине по пустынным улицам.

– Ты рассказывал Пардону о деле Жоссе?

– Да.

– Успел досказать до конца?

– Нет. Закончу в другой раз.

– Ведь ты сделал все, что мог.

– Так же, как Пардон сегодня вечером… Так же, как жена портного…

Она сильнее сжала его руку.

– Это не твоя вина…

– Знаю…

Было несколько дел, о которых комиссар не любил вспоминать, и самое странное, это были как раз те дела, которые он принимал ближе всего к сердцу.

Для доктора Пардона поляк-портной с улицы Попинкур сначала был совсем незнакомым, таким же пациентом, как и все остальные. Но теперь, после того, как в телефонной трубке раздался крикливый голос, после того, как доктору в конце семейного обеда пришлось принять решение и усталым голосом произнести несколько слов, Мегрэ был убежден, что его друг запомнит этот случай на всю жизнь.

Ведь одно время и Жоссе занимал важное место среди забот комиссара.

Пока Лапуэнт печатал на машинке стенограмму допроса, во всех кабинетах слышались телефонные звонки, а журналисты и фотографы изнывали в коридорах от нетерпения. Мегрэ, ссутулясь, серьезный и сосредоточенный, переходил из одного отдела Сыскной полиции в другой.

Как он и ожидал, в кабинете толстый Торранс допрашивал горничную, испанку. Это была молодая женщина лет тридцати, довольно красивая, с дерзким взглядом и тонкими, злыми губами.

Оглядев ее с ног до головы, Мегрэ повернулся к Торрансу:

– Что она говорит?

– Она ничего не знает. Она спала и проснулась только, когда отейская полиция подняла шум на втором этаже.

– В котором часу вернулась домой ее хозяйка?

– Этого она не знает.

– Ее не было дома?

– Мне разрешили уйти, – вмешалась молодая женщина.

Карлотту никто не спрашивал, но ее возмутило, что к ней относятся с пренебрежением.

– У нее было назначено свидание с возлюбленным на берегу Сены, – объяснил Торранс.

– В котором часу?

– В половине девятого.

– А когда она вернулась домой?

– В одиннадцать.

– В доме горел свет?

– Она утверждает, что нет.

– Я не утверждаю, а только говорю. У нее сохранился еще сильный акцент.

– Вы прошли через большую комнату на первом этаже? – обратился к ней Мегрэ.