Процветай

Она опускает руку, чтобы я могла говорить.

— Меня удивляют не укусы, — шепчу я. — Я в шоке от того, что их оставляет Коннор.

— Тогда не думай об этом, — огрызается она. Неплохая идея. — На самом деле, хотя мне и нравится эта вновь обретенная уверенность в разговорах о сексе, не уверена, что тебе стоит так много думать об этом.

Она права. Мне нужно расслабиться.

— Я просто рада за тебя, — говорю я ей. — Это знаковое событие в ваших отношениях.

Орбитальные звезды-ботаники наконец-то столкнулись.

В поле зрения я вижу, как Дэйзи надевает ботинки для боулинга и одновременно бежит по ковру к нашей дорожке.

— Детка, какого черта? — это говорит парень позади неё. Ему двадцать три. У него темные волосы и загорелая кожа. Он модель, а также по совместительству её парень. — Будь круче.

Она поворачивается и идет в обратную сторону с ухмылкой.

— Я абсолютно крута.

Как только она ступает на скользкую поверхность дорожки для боулинга, её ноги проскальзывают под ней, и она падает прямо на задницу.

Райк, сгорбившись на стуле, поворачивает голову, чтобы оценить ситуацию, а затем бросает взгляд назад на дорожку.

— Как тебе пол, Кэллоуэй?

— Твердый, — говорит она с озорной улыбкой. — Наверняка останется синяк.

— Обычно так и происходит, когда твоя задница сталкивается с чем-то твердым, милая.

Ладно, это звучало пошло. Я в этом уверена, потому что Джулиан выглядит раздраженным и смотрит в затылок Райку. Дэйзи поднимается с земли, и Джулиан вдруг ни с того ни с сего целует её, одной блуждающей рукой сжимая её ягодицу.

Вот почему он мне не нравится.

Райк и мой парень видят их спонтанный сеанс поцелуя, и оба в итоге хмурятся, испытывая легкое отвращение и определенную ярость.

Мы все встретили Джулиана в Альпах, и всё сложилось не так уж и хорошо. Он не нравится Ло. Он не нравится Райку. Даже Коннор, который в любом человеке может найти хоть каплю порядочности, заявил, что Джулиан — не что иное, как обезьяна.

— Ты ведь произнесла речь перед ребятами, верно? — спрашиваю я Роуз. Она кладет шар цвета морской волны обратно на стойку и берет в руки ярко-розовый, морщась от необходимости прикасаться к нему.

— Да, — говорит она, — я сказала им, что если они будут грубить парню Дэйзи, то у нас будут серьезные проблемы, — она резко выдыхает. — А потом Коннор имел наглость сказать мне, что это же правило распространяется и на меня.

Я не упоминаю, что согласна с ним.

Роуз обсирает Джулиана гораздо чаще, чем Ло или Райк. Но моя младшая сестра хочет, чтобы все ладили, а продюсер хочет, чтобы её парень участвовал в шоу, чтобы было больше драмы, так что мы все будем делать вид, что всё хорошо.

Ради неё.

И чтобы у нас был хоть один нормальный день.

28. Лорен Хэйл

.

0 лет: 08 месяцев

Апрель

Я борюсь с потертыми шнурками на ботинках, из-за чего мне приходится тратить лишнюю минуту, чтобы завязать их. Райк сидит рядом со мной, его мрачный взгляд прикован к Джулиану, который продолжает засовывать язык в горло Дэйзи всего в трёх метрах позади нас.

— Я не могу быть с ним милым, — говорит Райк, наконец отводя взгляд от них. — Я, блять, не создан для этого.

— Используя слово «создан», ты подразумеваешь, что кто-то другой превратил тебя в варвара, — отвечает Коннор почти рассеянно, вводя наши имена в компьютер. Я улыбаюсь, забавляясь его словам, чего нельзя сказать о моём брате. Райк качает головой. — Я искренне думал, что твоя индивидуальность была результатом того, что ты слишком часто дрочил в прошлом году.

Он дотрагивается до своей груди.

— Ради всего, блять, святого, я был бы мудаком, если бы не трахался в течение двенадцати месяцев. Но, очевидно, быть придурком просто запрограммировано в тебе.

— Ты всё ещё не понимаешь, — непринужденно говорит Коннор. — Быть мудаком — это выбор. Точно так же, как то, что ты грубишь Джулиану, — это выбор. Не так уж и сложно взять на себя ответственность за свои поступки.

Райк стонет.

— Просто, блять, заткнись.

— Эй, — вклиниваюсь я и киваю в сторону экрана компьютера Коннора. — Ты же в курсе, что мы играем в боулинг, верно? Мы не записываемся в Модель ООН. Предполагается, что ты придумываешь прозвища.

Коннор уставился на экран, как будто я сказал ему, что он неправильно ответил на вопрос викторины.

Райк почти смеется.

— Кобальт, ты впервые играешь в боулинг?

— В общественный боулинг, да, — он начинает стирать все наши имена. — Все разы, когда я играл в боулинг, проходили у кого-то дома.

Ухмылка Райка превращается в оскал.

— Гребаный придурок, — бормочет он себе под нос. Коннор только шире улыбается, словно ему нравится, когда его так называют.

Наконец, закончив завязывать шнурки, я сажусь, и мой локоть ударяется о камеру Бретта.

— Ты можешь отойти немного подальше? — огрызаюсь я.

Коннор и Райк обмениваются долгими взглядами. Да, я понимаю. Я был не слишком любезен с продакшеном на прошлой неделе. По дороге сюда Бретт захотел занять пассажирское сиденье, чтобы снимать, как я веду машину, на что я сказал ему: «Либо ты едешь сзади, либо я вышвыриваю тебя из машины на полпути».

Все добрые чувства, которые я испытывал к съемочной группе, испарились по дороге домой на самолете три дня назад. Скотт ужасно поступил в Альпах. Он снова доебался до Лили, вручив ей DVD с «Супер Майком», как будто это был невинный жест, но у его действий есть четкий мотив. Это то же самое, как если бы он впихнул Maker’s Mark мне в грудь.

А потом, позже, мы с Лили застукали Бена за тем, как он оставлял настоящее порно в нашей комнате.

Мы никому не сказали. Лили выбросила журналы в мусорное ведро по собственному желанию, преодолев огромное препятствие. И хотя Скотт пытался спровоцировать её на рецидив, мы оба считаем, что наша поездка прошла успешно. Мы катались на лыжах по склонам. Смеялись. Чувствовали себя нормальными, даже под горячим взглядом объектива камеры.

Я стараюсь не давать волю своему разочарованию и злости на Скотта. Только не тогда, когда он вернулся в таунхаус и монтирует отснятый материал из поездки. Меня это устраивает. Чем меньше я вижу его дебильное лицо, тем меньше мне хочется его оторвать.