Проект «Убийца». Том 2

Но Джонатан проигнорировал его реплику, пояснив громоздко-вычурный заголовок, к которому прилагалась статья на две полосы и фотографии в спешке покидающего зал суда мистера Гаррисона и дающего интервью молодого человека.

– Это наш выживший свидетель. Леон Бёрк. Который заливал Чарльзу, что не хочет славы, и что бы его имя раскрывали журналистам. Пару дней назад он во всеуслышание объявил СМИ, что он выживший свидетель и у него есть обличающая серийного убийцу информация.

– Кто-то не умрёт от скромности, – ухмыльнулся Лестер.

– Если он владеет информацией, его нужно повторно вызвать на допрос, – предложил Эдриан.

– Нет у него никакой информации, – раздражённо вспыхнул Чарльз, нервно затянувшись и вскинув рукой с тлеющей сигаретой. – У парня просто крыша едет от скуки. Но давайте рассматривать его как неплохую наживку – вариант, который я предлагал изначально.

– Что он вообще делал в суде? – удивлённо спросил Эд.

– Так на него Гаррисоны в суд подали.

– За что?

– Вероятно, за то, что не умер.

– Но в итоге Гаррисон отозвал иск, – продолжил Бэйтс. – Мальчишка явился в образе его сына, которого убил Потрошитель вместо него. Журналюги были в восторге. Видно, до Гаррисона дошло, куда катится дело, побоялся, что цены на акции упадут, и отозвал иск от греха подальше. Хотел навести шумиху вокруг своей фамилии для поднятия акций – шумиху получил, но не в свою пользу.

Эдриан решил сдержаться от комментариев, куда катится этот мир. В глубокую помойную яму. Если родители идут на пиар ход из смерти родного ребёнка, что уже говорить о наличие серийных убийц или крыс, подрывающих расследование.

Прочистив горло, Эдриан принял положение человека, подготовившего пламенную речь, и надел маску раскаяния за проявленную месяц назад слабость.

– Я хотел бы попросить у вас прощения. Я поступил по-свински, исчезнув без предупреждения. Я пренебрегал вашим мнением и опытом, прибегал к самоуправству, когда требовалась командная работа. Если вы позволите мне вернуться в стан, я обещаю, что больше я не пренебрегу вашей помощью. В конце концов, я здесь гость. Все решения будут приниматься сообща. Никакого самоуправства с моей стороны.

Повисло неловкое молчание. Окно захлопнулось, заставив Эдриана мелко вздрогнуть. Лестер, как человек гибкий и незлопамятный, протянул руку, серьёзно кивнув без тени улыбки. Эдриан пожал ему руку, а следом и поддержавшему его Бэйтсу:

– Всё нормально, Эд. Все совершают ошибки. И ты не гость. Ты часть команды.

Чарльз опустился с подоконника, прошёл мимо Эда, будто реплика его не касалась и, когда коллеги покинули кабинет, развернулся в дверном проёме, уперев руки в косяки, перекрыв агенту дорогу.

– У Фобиаса будешь просить прощения на том свете.

И улыбнулся искренне и счастливо, по суточному лимиту испортив как минимум одному человеку, если не жизнь, то настроение.

Тема, вокруг которой умело лавировали Бэйтс и Лестер, была затронута, но не нервы Эда. Готовый к подобному удару, он встретил его непроницаемым выражением лица, так ненавистным Чарльзом.

Следующим пунктом по разгребанию оставленного дерьма числился Маккой. После часа майорских нотаций и собственных пламенных заверений о выигранном для них времени, за что полиции стоило забыть о его маленьких грешках, старого чёрта удалось умаслить.

Эдриан приступил к работе, ради которой вернулся в убойный отдел. Прихватив личные дела жертв Потрошителя, плюс новые дела Фобиаса и трёх свидетелей, Куинн отправился на территорию судмедэкспертов и криминалистов.

Параллельная вселенная полицейского участка. Со своей пугающей атмосферой, специфическим контингентом, поглядывающим на Эдриана, как на заблудившегося туриста. Один удивительный кадр остановился напротив него, пристально вгляделся и, что-то отметив для самого себя, многозначительно промычал и исчез.

Эдриан передёрнул плечами, сбрасывая мистические чары криминалистического отдела.

Перехватив охапку папок одной рукой, другой он едва справился с ручкой двери, войдя в лабораторию боком. Вооружённые медицинскими регалиями криминалисты корпели над оптическим прибором, через которое изучали пятнышко крови на маленьком стёклышке.

– Простите, я могу поговорить с миссис Кэмбис?

Стоящая над криминалистом дородная женщина опустила медицинскую маску под подбородок.

– Да, это я. Ваше лицо мне незнакомо.

Это была женщина приятной наружности, располагающая к себе с первого слова мягким слогом и светлым лицом. Выглядела она футуристически в искусственно-ярком свете, в голубой спецодежде, с увеличительным прибором специализированных очков, откинутых на макушку на манер солнцезащитных очков. На фоне длинных столов, предназначенных для мёртвых свидетелей, которым было что сообщить оставленными на телах уликами.

– Я агент Куинн. Консультант ФБР по делу Потрошителя.

– Оу, наслышана о вас. Но нам не доводилось встретиться лично. Приятно познакомиться, – стянув проскрипевшую перчатку, она пожала его свободную левую руку правой, что выглядело комично и вызвало смех обоих. – Так чем я могу помочь?

– Вы лично проводили аутопсию жертв Потрошителя и работали на местах преступлений?

– Увы, я вскрывала не все тела. Некоторые из них находились в морге городской больницы, но характер их повреждений мне известен.

– Я хотел бы услышать комментарии по каждому делу лично от вас. Это очень важно. Вы сейчас не заняты?

Миссис Кэмбис бросила тоскливый взгляд на прерванную работу и приглашающим жестом призвала следовать за ней. Они расположились в смежной лаборатории. Эд с хозяйского позволения разложил в ряд по дате преступлений личные дела на операционном столе.

– Итак. Ваши вопросы, агент Куинн.

Миссис Кэмбис скрестила руки, приготовившись к характеристике преступлений, как искусствовед, излагающий замысел авторской работы.

– Первые жертвы. Семья Дитмар. 26 января 2012-го года.

Эдриан открыл первые две папки. Судмедэксперт подошла ближе, взглянув на фотографии жертв.

– Да, я помню их. Над их телами, а точнее над тем, что от них осталось, я работала лично. Самое жуткое из всех свершённых за год преступлений. Дебют убийцы, если можно так выразиться. Первой была убита Лейси Дитмар – расчленена на двадцать два фрагмента. Части её тела были разбросаны по всей гостиной. Некоторые из них сгруппированы в одном месте. Альберту Дитмару было нанесено сорок три колотых ранения. Его брюхо превратили в сплошное месиво. Но не будем о нём вздыхать. Альберт в любом случае не дожил бы до сегодняшнего дня.