Проект «Убийца»

– Не волнуйся, доставлю в целости и сохранности. Эх, где моя молодость. Десять лет назад я не ценил возможность напиться на Хэллоуин и подцепить милую ведьмочку. А теперь вынужден патрулировать город, чтобы никто не подцепил эту ведьмочку и не изнасиловал. Или не дай бог выпотрошил.

Леон проигнорировал сделанный на последнем слове акцент, не придав значение фразе. И следил за стремительно приближающимися машинами, мимо которых они лавировали.

– Но жизнь продолжается, не так ли?

– Да так, – на автомате ответил Леон.

– Подумать только, дважды ускользнуть из рук убийцы. Тебе стоило бы сходить в этот же день в казино, уверен, выиграл бы немалую сумму. И всё равно. Как бы нам не везло, никто не застрахован. Нам придётся принять тот факт, что на улицах никогда не станет безопасно. Насилие – естественный первородный инстинкт, необходимый для выживания и охоты. Мы сами заперли себя в противоестественной среде из комфортабельных офисов и уютных квартир. Проблема лишь в том, что у одних инстинкт превратился в рудиментарный орган, а для других стал «психозом».

Удивлённый поднятой темой, Леон скривился, как если бы ему предложили целиком разжевать лимон, не понимая, зачем они обсуждают насилие. Он ответил из вежливости, дабы не показаться грубым своим молчанием:

– Я не могу с вами согласиться.

– Но человек априори склонен к разрушению, а не созиданию, – настаивал Фобиас. – Раньше убийство считалось средством выживания. Но сейчас мы «живём», а желание показать силу хранится в генах. Взять вас молодёжь. Какое стремление к видеоиграм, где царит смерть и насилие, где вы можете убить эту несчастную картину, пустить кровь, удовлетворив инстинкт хищника. А фильмы. В них обесценена сама жизнь, где за пять минут выкашивают сотни безымянных персонажей. Я не говорю уже о фильмах о конце света и войнах. Люди как будто ждут апокалипсис, а не страшатся его. Что же это: коллективный садомазохизм, навеянный масс-медиа или банальная, но естественная деструкция?

– Я никогда не чувствовал склонность к насилию. Я не понимаю, как можно причинить боль живому существу. Мне непонятна ваша предвзятая точка зрения. Не нужно обобщать. Не всем нравятся подобные фильмы и игры. – Оскорблённый в своих самых светлых и чистых чувствах, Леон надменно отвернулся к окну. Грохот музыки приближался. Густели лица черепов и ведьмовских колпаков.

– Но как же Потрошитель? К нему ты тоже не испытываешь ненависти? – поражённо воскликнул Фобиас, издав то ли смешок, то ли стон возмущения. – Он убил твоего друга, разве не так? Ты не желаешь отомстить ему? По закону талиона «Око за око».

– Это дело полиции и суда.

Автомобиль остановился у открытых железных ворот, из-за толпы стекающейся молодёжи они не могли проехать дальше. Фобиас полностью развернулся, нравоучительно выставив указательный палец, приговаривая как ворчащая старуха, но ни как молодой мужчина, отчего вся патетика выглядела неестественной и до фарса смехотворной:

– Никто не осудит тебя за желание смерти Потрошителю. Нет ничего зазорного в желание смерти другому человеку, тем более убийцы. Это всего лишь мысли. Никто не посадит тебя за них. Мы ведь не во вселенной Оуэралла «1984» [22] . Скорее будет выглядеть лицемерным и противоестественным твоё смирение. Я думаю, у каждого есть такой личный антагонист, которого мы проклинаем, ложась ночью в кровать, и которому при пробуждении желаем страшных мук. Но никто в этом никогда не признается, о своих крамольных мыслях. Человек ханжа, оскорбляющийся от одного намёка в своём ханжестве.

22

«1984» – роман-антиутопия Джорджа Оруэлла. Мыслепреступление было самым тяжким преступлением в Океании и каралось смертью. Под это понятие попадала любая неосторожная мысль члена ангсоца, любой неосторожный жест или слово.

– Спасибо, я как-нибудь сам разберусь со своими чувствами к серийному убийце. – Леон дёрнул ручку, но заблокированная дверь не поддалась. Это чертовски нервировало и пугало. Пролетела шальная мысль, а точно ли он сел в машину полицейского, мало ли сегодня психов, расхаживающих в полицейской форме. Не проблема нацепить наклейку «полиция» на капот, не говоря уже о мигалке и сирене. Щёлкнула блокировка, дверь спасительно открылась.

– Спасибо большое, что подвезли. Это очень мило с вашей стороны.

– Да без проблем. Приятной вечеринки.

Пристроив цилиндр на законное место, Леон чинно засеменил по ярко освещённой улице сквозь бурлящий людской поток. Весело и беспрепятственно громыхала музыка. Звенел пьяный смех. Визжали осколки битых бутылок. Разноцветные, бледные, чёрные, сливающиеся с ночью лица – как лицедейские маски из человеческой кожи. Ужасы крылись за ширмою радостных разукрашенных лиц. Леон брёл вдоль их вереницы, как простой зритель вдоль картинной галереи. Все они осознаваемые произведения искусства. Как и он, подошедший к своим друзьям, снявший в знак приветствия цилиндр, открывший забавный вид на приклеенный чайник и продекламировавший:

– «Ты мигаешь, филин мой!Я не знаю, что с тобой.Высоко же ты над нами,Как поднос под небесами! [23] »

Друзья не сразу признали в нём своего Леона Бёрка. За толстым слоем белого грима, оранжевых и синих теней на веках мог скрываться кто угодно.

– Леон, ты пришёл! – первой отреагировала Линор, она кинулась в тёплые дружеские объятья, прижав его к своему скромному декольте. Ошарашенный приветливостью, Леон поправил съехавший разноцветный галстук-бабочку и неловко улыбнулся.

23

Цитата из книги «Приключения Алисы в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла

Линор выбрала старый классический образ ведьмы в чёрном коротком платье с ведьмовским колпаком и метлой, но с её и без того яркой внешностью, костюм смотрелся эффектно.

Адам, уже порядком достигший кондиции благодаря выкуренной дома травке, шутливо стукнул друга в плечо. Лицо Спаркса превратилось в голый череп с чёрными пустотами глаз.

Джокер Тревис с окровавленной улыбкой от уха до уха сдержанно пожал руку.

Скромно и отчуждённо стоящая в стороне Арлин коротко кивнула и кротко опустила наклеенные, словно крылья бабочки, ресницы. Леон оторопел. И без того всегда бледная, сейчас она казалась белой как мел, в тёмно-синем готическом платье Лолиты с белоснежными кружевами, выполненными в нежном узоре, аналогичном тому, что был вышит на белоснежном чепце, повязанным шёлковой лентой бантиком под подбородком.

Настоящая японская готическая Лолита. Как одна из кукол, таившихся на его полке.

– Осталось дождаться только Рейвен, – констатировал Адам, щёлкнув язычком банки пива. – Но главное, что Линор пришла.

– Как будто тебе нужна я, а не моя метла, – оскорбилась Линор, обиженно надув щеки.

– А что не так с метлой? – поинтересовался Леон.

– А она волшебная, – бесхитростно пожал плечами Адам. – Конопляная.

Линор демонстративно поднял метлу над головой, как священный Грааль, освещающий им путь. В деревянных прутьях, как на тонких стеблях, крепились завёрнутые в целлофан косяки.

– Ни один коп не додумается, я крут, ага, – как конопляный бог импровизации бахвалился Адам, с важным видом кивнув самому себе, не нуждаясь в чужих дифирамбах.

– Ты осторожнее, один коп меня сегодня подвозил, может он по твою душу.

Подавившись пивом, Спаркс сплюнул пенящуюся жидкость под ноги. Тревис пришёл на помощь кашляющему другу и с улыбкой Джокера отшлёпал его по спине.

– Тебя правда коп подвозил? – с восхищением спросила Линор. – Круто! Ты как важная шишка с личной охраной! Я со школы мечтаю прокатиться на полицейской машине.