Проект «Убийца»

– Я уже виноват. И буду виноват. Это не последнее убийство. Он придёт за всеми вами, если я сейчас не проиграю ему. Если не оборву жизнь, которую незаслуженно вырвал из его когтей.

Истерика Рейвен утихала, она только всхлипывала, мелко дрожа.

– Мы что-нибудь придумаем.

Это была самая избитая фраза из всех. Мы что-нибудь придумаем – так говорят в фильмах и книгах перед началом конца. Так говорят смертельно больным или раненным за минуту до их кончины.

– Пожалуйста, – её ледяные дрожащие пальцы цеплялись за его ладонь, как он всего минуту назад за перила, когда, несмотря на желание смерти, пытался не сорваться.

Леон устало кивнул, у него не было сил спорить, бежать, кончать с собой.

Как они добрались домой, Леон помнил смутно. Жёлтая машина с шашечками отдалялась от дома, когда постепенно сознание приходило в нечто подобное просветлению.

Сидя на краю собственной кровати, Леон наблюдал за суетой Рейвен. Она выглядела как обеспокоенная мамаша, носящаяся со своим чадом, провалившимся в рождественскую ночь в прорубь или сугроб. Найденное ею успокоительное возымело прямо противопенный эффект – зубы стучали от холода или, скорее, от пережитых эмоций. Леона знобило, пальцы скрючивало, а тело жутко ломило как при наркотической ломки.

Рейвен нашла для себя иной способ успокоиться: разгребала творческий беспорядок, который все творческие натуры величали хаосом, призывающим вдохновение, свитым гнездо для музы. У Леона не было сил спорить об этом, он свалился на спину, дрожа, сцепив пальцы в кулак, и предался невротической лихорадке, изучая потрескавшиеся узоры на потолке.

– Прям как моя жизнь, – усмехнулся вслух.

– Чего? – Рейвен присела рядом, приложив ладонь ко лбу на проверку температуры. Наверное, только женщина могла по тактильным ощущениям определить точный градус. Леону казалось, что он горит всегда. Что больше поражало – от пьяной Рейвен не осталось ни следа. Как будто до этого она разыгрывала пьяную дурочку, набравшуюся на выпускной, чтобы Леон вызвал такси и отвёз её домой. Впрочем, цель оказалась достигнута другим путём.

В зашторенные окна стучался ветер. Детские ночные тревоги вернулись вместе со стучащей в окно веткой растущего под окном дерева. С детства, он не мог отделаться от мысли, что к нему кто-то стучится. И теперь образ далёкого безликого монстра принял лик серийного убийцы, скребущего голыми сухими ветками по окну.

– Я не смогу с этим справится.

– Ты ходил к Делии Гилл?

– Да. Я прохожу у неё сеанс психотерапии два раза в неделю.

– И к чему вы пришли?

– К моему пожизненному уделу сублимации.

Рейвен закатила глаза, стянув бутафорские очки, пристроив их на прикроватной тумбочке. Она вытащила из-под Леона одеяло, заставила подвинуться к углу, и укрыла его от пяток до подбородка, подбивая края под тело, укутывая в перинный кокон.

– Что она тебе предложила конкретнее?

– Воссоздать Потрошителя и уничтожить.

– Неплохая идея. Ты пробовал?

– Нет, для этого нужны материалы. Я хочу создать куклу, в человеческий рост, как манекен.

– Хорошо, хорошо.

Рейвен будто в уме прикидывала, что необходимо достать для реализации идеи. Она крепко держала его за руку через одеяло, другую опустив на лоб в успокаивающем эффекте. Она окружила его приторно-карамельной заботой из материнской любви и нежности пылкой любовницы. Не хватало только какао с сахарным печеньем на столе и силикованной смазки с наручниками под кроватью.

– Я могу купить всё, что нужно, и принести тебе, – Рейвен легла рядом поверх одеяла, крепко обняв его, пристроив голову к плечу. Он всё ещё дрожал, но дрожал теперь в её руках.

– Хорошо.

– И ты должен пообещать, что впредь будешь пускать меня к себе! Мы договорились?

Леон не спешил ответить, но повернувшись, встретившись с искренне встревоженным и серьёзно настроенным взглядом, лихорадочно кивнул.

– Хорошо, я буду пускать тебя. К тому же кто-то должен будет обеспечивать меня всем необходимым – я больше не собираюсь выходить из дома.

Рейвен согласно кивнула, подавив в себе желание прокомментировать эгоистичное решение.

– До тех пор, пока не поймают этого ублюдка. А полиция обязательно поймает его, – это прозвучало слишком вымучено и тривиально, как и фраза «мы что-нибудь придумаем». – В этот раз точно. Я видела, как они приехали, столько копов, и людей в этих странных костюмах, как в скафандрах, жуть просто. Думаю, они найдут улики, и дело сдвинется с мёртвой точки.

– Что случилось с остальными?

– Линор была с Тревисом после случившегося, – Рейвен посчитала верным опустить эмоциональное состояние этих двоих. Достаточно на сегодня самобичевания для Леона.

– А Арлин?

– Арлин?

– Мы с ней разминулись после того, как…

Точнее он прогнал её.

Кейн ласково, в утешающем жесте погладила его по голове и рукой забралась под одеяло.

– Я не видела её. Но не волнуйся, я уверена, что с ней всё в порядке. Мы позвоним ей утром, хорошо?

* * *

– Мастер с ножиком придёт,Он придёт, он придёт.И друзей с собой возьмёт:Змей и Крыса, Чёрт да Кот. Солнце умерло в ночиСмерть пришла,Ты не кричиТвой недуг уж не спасти.

Полночь – прекрасное время. К нему приближалась Арлин, подставляя лицо лунному свету и влажному ветру. Она балансировала меж двух миров, переставляя одну ножку за другой на тонком бордюре, где никто не шёл ей навстречу в отличие от пешеходной части. Мимо проплывали маски: пластиковые, кожаные, гримированные. К ней обернулась красная маска с носом фаллической формы. Арлин хихикнула, представив, как щелкает по её носу. И тихонько продолжила напевать:

Кто к Никто пришёл домой,Умер также под луной.Ворон реет над рекой,Значит, Лис сыт тобой. Мастер праздником велит,Кровь в висках уже стучит.Мастер вина разольёт,И тот час прольётся кровь.

Она стояла у светофора, прилежно ожидая зелёный свет. Выпускала студёный пар и прикидывала, заболеет ли к завтрашнему утру. Было бы неплохо, поднимись у неё температура, она смогла бы отпроситься с работы и не слушать тупых анекдотов Кокса и не получать липкими мужскими ладонями по заднице.

Загорелся зелёный свет, затормозила машина на белой зебре, перекрывая проход. Арлин отпрыгнула, едва не попав под её колеса, и попятилась назад. Неплохо бы закатить скандал и назвать водителя мудаком, какого бы пола он ни был. Но желание устроить маленькую женскую истерику отпало, когда дверь водительского места открылась. Даже не взглянув на водителя, Арлин попятилась назад и быстро развернулась.

На неё ступал человек в красной маске с фаллическим носом, распахнув полы чёрного пиджака. Он обнажил катану, сверкнувшую серебром в свете луны и стоящих близ фонарей.

– Арлин-тян! – сладкий как патока голос, такой же противный как магазинный суррогатный мёд.

Арлин обернулась, ветер поднял волосы перед лицом, как облако дыма. Из-за машины, раскинув руки для объятий, вышел Годзиро Такаши.

– Ты не поверишь, в эту праздничную ночь всех святых Мастер оказал тебе великую честь и прислал приглашение на бал.