Профессионал

Рана Пахана была не смертельной. Не могла быть такой. Но почему они оба вели себя так, словно он умирал? Что они знали о ранениях такого, чего не знала я?

Ответ: всё.

Пахан слабо улыбнулся Севастьяну.

Ты ведь знаешь, что я бы не вынес этого, спаси ты меня вместо неё. Горжусь тобой, сынок.

Словно в тумане, я заново проигрывала перед глазами ту сцену. Когда засвистели пули, Севастьян находился прямо посредине между Паханом и мной. Он сделал выбор, повалив меня, вместо Пахана.

Прекратите, вы оба! Пахан, тебе надо продержаться. Ты сможешь!

Успокойся, dorogaya moya.
– С усилием он потянулся ко мне, погладив по щеке, прежде чем его рука безвольно упала.

Тогда он перевёл взгляд на Севастьяна.

Ты связан с ней, - по-русски сказал он ему.
– Её жизнь под твоей опекой, сынок. Только под твоей.
– Он накрыл наши сплетённые руки своей.
– Она принадлежит тебе.

Резкий кивок Севастьяна. Давление на гранит усилилось.

Пахан с трудом повернул голову в мою сторону.

Алексей защитит тебя. Он теперь тоже твой.
– Я смотрела вниз на наши окровавленные руки - будто клятва на крови.
– Моя храбрая дочка.

Слёзы наполнили мои глаза и закапали вниз.

Не делай этого! Papa, пожалуйста, держись!

Papa?
– Он улыбнулся сквозь боль, каким-то образом до сих пор показывая удовлетворение.
– Я знал, что ты будешь звать меня так.
– Но его ясные синие глаза угасали. Он ослеп?
– Мне лишь хотелось побыть с вами подольше. Люблю вас обоих.

Севастьяну он сказал:

Сделай её жизнь лучше... она мое продолжение.
– Кровь запузырилась у него на губах. Глаза опустели, грудь... больше не двигалась.

Нет, не уходи!
– всхлипывала я. Но было поздно.

Павел Ковалёв, мой отец, умер.

Глава 26

Натали, вставай!

В голове вновь звучала сирена. Севастьян стоял рядом, но его слова звучали словно бы издалека. Дёрнув за мою покрытую кровью руку, он резко поднял меня на ноги.

Это не по-настоящему, - спотыкаясь, бормотала я, осколки часов скрипели под каблуками.
– Это не по-настоящему. Мой отец не мог умереть.

Севастьян тащил меня туда, где корчился на полу Филипп, из раны на его животе текла кровь.

Слабым голосом Филипп залепетал:

Я-я не хотел этого. Я пришёл сегодня... потому что остальные... уже были в пути. Это бы всё равно случилось. Неважно... что я сделал. Награда была... немыслимой.

Ненависть вскипела во мне, осушив слёзы.

Будь ты проклят! Как же ты мог?

Клянусь тебе, я пришёл только за Паханом.
– Он протянул ко мне изуродованную руку. Если я не знал про Травкина ... то и другие тоже. Они... приедут.

Что это значит?

Травкин хотел... и твою голову тоже.

Издав бешеный вопль, Севастьян отпихнул меня за спину и всадил пулю Филиппу в лоб. Два мертвеца. Двое. Убиты на моих глазах.

Я не могла перевести дух, казалось, лёгкие были зажаты. Весь мир вокруг был как в огне, и его языки подбирались всё ближе. Буду кричать - никто не услышит. Я задыхалась, когда Севастьян мёртвой хваткой стиснул моё предплечье и потащил за собой.

Пойдём, Натали!
– С пистолетом в руке, он выводил меня из кабинета.

Мы не можем вот так бросить Пахана.
– Я обернулась, глядя на его неподвижное тело. На его безжизненные глаза. Почему мы их не закрыли? Глупо, как глупо.
– Надо о нём позаботиться!

Севастьян лишь быстрее тащил меня за собой.

Я вывезу тебя из Берёзки. Неизвестно, кому мы можем тут доверять.

Я онемела. Сирена в голове взвыла ещё громче, когда он втолкнул меня в гараж, который я раньше не замечала, а потом усадил в тёмный седан.

Туман.

Машина двигается по мокрой гравийной дорожке, ночное небо, проливной дождь. Окровавленные перстни Севастьяна впиваются в руль.

Ветровое стекло покрывается грязью, но дворники справляются. Зад машины заносит; я по-прежнему неподвижна.

Севастьян не сбрасывал скорость до самой реки, где резко затормозил перед лодочным домиком.

Сиди здесь и заблокируй за мной двери, - приказал он, потянувшись через меня к отделению для перчаток.
– Стекло пуленепробиваемое. Двери не открывай. Он достал пистолет, зарядил его, снял предохранитель и протянул мне. Когда я не сделала ни единого движения, чтобы взять оружие, он положил его на приборную панель.
– Если хоть кто-нибудь полезет внутрь - стреляй. Целься в грудь и жми на спусковой крючок.

Севастьян направляется в центр опасности? Весь мой мир уже был в огне; если я и его потеряю...

Куда ты? Не уходи! Мы можем просто уехать на этой машине?

Он покачал головой.

Я не знаю, кто контролирует ворота. Или кто ждёт нас за ними. Придётся уходить по воде.
– В лодке из "Казино Рояль"?
– Я зачищу лодочный домик и вернусь за тобой.

Когда он открыл дверцу с поднятым пистолетом, я вскричала:

Пожалуйста, будь осторожен.

Он странно на меня посмотрел.

Не волнуйся, твоя защита вернётся.
– И выскользнул под дождь, быстро приближаясь к лодочному домику...

Боковым зрением я увидела вспышку. Услышала резкий хлопок, как после удара молнии.

Плечо Севастьяна откинулось назад, словно его сильно ударили. Не ударили. Прострелили.

Мой крик совпал с новой вспышкой молнии. Когда глаза привыкли к темноте, я увидела, как Севастьян борется с другим мужчиной, пытаясь завладеть пистолетом.

В свете фар я смогла узнать Глеба - одного из бригадиров. Севастьян замахнулся своим кулаком, словно молотом, попав мужчине в лицо. Глеб, не устояв, зашатался.

Раз Севастьян мог так двигаться, значит, его рана неопасна, так? Он вырвал оружие из рук обездвиженного Глеба, затем ударил его рукоятью пистолета.

Сколько их там?
– прокричал Севастьян.

Лицо Глеба превратилось в жестокую ухмылку. От его ответа Севастьян рассвирепел, кинувшись на него с кулаками.

Я расчесывала свои руки, заляпанные пятнами крови, наблюдая, как Севастьян избивал человека до смерти. Небо вновь прорезала молния, осветив смертельную драку.

Никогда не видела, чтобы кто-нибудь бился так, как Севастьян. До смерти.