Профессионал
Шрифт:
Готова ли я к этому?
Он завёл машину. Мы отъезжали от Санкт-Петербурга, я смотрела на сидящего рядом мужчину и понимала, что отправляюсь в неизведанное.
Я наблюдала за двумя процессами: ждала, когда же Севастьян переключит передачу или мигнёт поворотником, и когда он хоть немного приоткроется или продемонстрирует доверие.
Но всё это время лишь постоянно вспыхивала аварийка...
Глава 30
Восхитительно, - выдохнула я, разглядывая Париж с крытого балкона городского дома Севастьяна.
Рад, что тебе нравится, - отозвался он из просторной гостиной. Если Берёзка была верхом богатства, то это место было почти таким же роскошным, но с более современным интерьером. Стоя у камина, он налил мне бокал красного вина.
Я не удержалась от восхищённого вздоха: на Севастьяне был превосходный чёрный костюм-тройка. И я обрадовалась, что сама сегодня приоделась. Утром он сообщил, что мы всего в нескольких часах езды от Парижа, так что я променяла свою удобную одежду на чулки, шпильки, узкую юбку и приталенную блузку тёмно-пурпурного цвета.
Последние пять дней мы ехали в направлении Парижа, и с пассажирского сидения я могла осматривать пейзажи юга России, Польши, Германии и северной Франции.
На ночь мы останавливались в дорогих отелях, занимаясь любовью половину отведённого на сон времени. Он брал меня снова и снова, по-прежнему обращаясь со мной, как с хрупким фарфором.
За эти дни я вновь убедилась, что он - человек контрастов. Он много знал о винах, заказывая для меня редкие винтажные сорта, но сам никогда не пил. Когда мы ужинали в дорогих ресторанах, он вёл себя как джентльмен с превосходными манерами, хотя я знала, что под пиджаком у него всегда находилась кобура с вовсе неджентльменским пистолетом.
Кроме русского, английского и итальянского он бегло говорил на французском и мог неплохо изъясняться на немецком - однако вовлечь его в хоть сколько-нибудь серьёзный разговор со мной я не могла.
Он отказывался открываться. С каждым новым километром между нами и Россией увеличивалось расстояние между Севастьяном и мной. Я стала понимать, что Пахан был прав: в Севастьяне было что-то сломано.
Наша общая потеря не сблизила нас, наоборот, мы избегали любых упоминаний о Пахане и Берёзке...
Он присоединился ко мне на балконе, и, взяв бокал с вином, я спросила:
Это правда твой дом?
Я купил его у принца из Саудовской Аравии.
– Это объясняло высокий уровень безопасности и отдельный вход. В доме уже находился охранник и прислуга.
Видимо, дорогая покупка.
Севастьян удивился.
У меня есть деньги, milaya.
– В первый день пути он объяснил, что когда всё уляжется, нам нужно будет обсудить моё наследство, но с этим я совершенно не торопилась. С того дня и до настоящего момента ни расходы, ни деньги мы не обсуждали.
Он встал рядом со мной, и это напомнило мне, как я впервые разглядывала окрестности с балкона в Берёзке. Правда, сегодня Севастьян не был так холоден, как тогда. Он притянул меня спиной к себе, обвив талию горячими руками. Его подбородок покоился у меня на макушке, руки крепко
прижимали моё тело к груди.Когда ты его купил?
– спросила я
Не так давно.
Очередной неопределённый ответ в его копилку. Я прикусила язык. Порой я прикусывала его до крови.
После той ночи на лодке в эмоциональном плане не было никакого прогресса - впрочем, как и в интимном.
Он брал меня вновь и вновь, превознося, даря ни с чем несравнимое удовольствие. И каждый раз он позволял мне исследовать его тело так же тщательно, как он исследовал моё. Ночи бесконечных открытий. Я проваливалась в сон, а руки по-прежнему его ласкали.
Но он никогда не обращался со мной так, как, очевидно, ему было нужно. Я ловила его взгляд на моих запястьях - потому что он хотел их связать. Он тыкался носом в мои соски, сосал их, но больше не касался их зубами и ни разу не ущипнул на грани боли.
Вчера на заправке в Германии он (опять) висел на телефоне, так что я забрела в местный магазинчик и кое-что прикупила: БДСМ-журнальчик (он спокойно стоял на полке с другими журналами сразу после моторных масел!)
Когда мы снова тронулись в путь, он рассеянно спросил:
Что там у тебя?
И я раскрыла журнал на странице, которую заранее отметила, пока его ждала. Страница была с фотографиями, вызвавшими мой повышенный интерес: голая женщина была привязана за лодыжки и запястья к конструкции, напоминающей обтянутые тканью козлы для распилки дров.
На ней были эти крутые зажимы для сосков: будто сверху и снизу соски зажали между двух дирижёрских палочек, стянув по краям болтами. Вспомнив, как сильно Севастьян ущипнул мои соски в бане - и как мне это понравилось - я тут же захотела опробовать что-то подобное на себе. От одной мысли об этом мои соски напряглись.
Как только Севастьян понял, что я ему показываю, его ноздри раздулись, костяшки, сжимающие руль, побелели.
Ты этого хочешь?
– хрипло спросил он.
Я кивнула.
В таких делах у тебя большой опыт, разве нет?
Достаточный для нас обоих, поэтому больше мы до такого не опустимся.
Не опустимся?
Тебе стоит знать - раз ты, очевидно, мой единственный мужчина - что я хочу попробовать всё сразу. Этого требует моё любопытство.
Он сильно сглотнул.
Что, например?
Самым небрежным тоном, какой только смогла изобразить, я ответила:
Мне понравилось, как ты высек меня веником.
– Когда боль превратилась в жар, а жар - в блаженство.
– Может, поднимем планку до паддлов или (я продемонстрировала ему рекламу флогеров) чего-то такого?
Над верхней губой моего холодного Сибиряка выступили капельки пота.
Или такого.
– На другой картинке голая женщина с кляпом во рту была прикована к позорному столбу. Сзади стоял полностью одетый мужчина и хлестал её между ног плёткой, напоминавшей кожаную закладку для книг, расширявшуюся с одного конца.
– Наверное, от этого... просто током бьёт.
Выругавшись, Севастьян вырвал у меня журнал и бросил его на заднее сиденье.
Я не сомневалась, что он готов был остановить машину, чтобы овладеть мной прямо на обочине. Но ничего не произошло. Он даже не стал это обсуждать.