Профессионал

Могу сказать то же самое.

Идём.
– Когда он положил руку мне на бедро, чтобы проводить меня вниз, я ощутила жар его ладони даже сквозь вышивку платья. Он нервничает? Или всего лишь пребывает в нетерпении?

Кстати, куда мы идём?

Сначала поужинаем.

Значит, мы выйдем из дома, а я выгляжу, как Джессика Рэбит. Ну, ладно. Смотрите на меня, любуйтесь мной, придурки.

Терпение, - пробормотал он, ущипнув моё бедро.

Он помог мне накинуть на плечи новый роскошный палантин - опять мех, Сибиряк?
– затем усадил в ожидающий нас лимузин. Когда машина тронулась, между мной и Севастьяном разлилось напряжение. Я и понятия не имела, о чём он думает, что он чувствует. Но когда я чуть поправила платье, сверкнув в разрезе краешком чулка, он выдохнул сквозь приоткрытые губы.

Мы направлялись в дорогой ресторан под названием "Плезир". Но даже посетители подобного заведения, облаченные в самую дорогую одежду, при нашем появлении замерли, уставившись на Севастьяна, их вилки с едой остановились в воздухе. Они даже и меня разглядывали.

Девушка из Небраски неплохо отмылась. Чувствуя себя немножко увереннее, я расправила плечи и вздёрнула подбородок, что, кажется, порадовало Севастьяна.

Ужин - за самым лучшим столиком в ресторане - представлял собой лёгкий чувственный набор блюд. Лобстер, сочные фрукты, вкуснейшие трюфели, пти-фуры. Вино было настолько изысканным, что я не, переставая, облизывала губы.

Севастьян заказал водку со льдом, но к напитку не притронулся.

Я уже достаточно захмелела, чтобы спросить:

Если не пьёшь, то зачем заказываешь?

Он выдохнул сдерживаемый воздух, словно знал, что рано или поздно этот вопрос всплывёт.

Мой отец был алкоголиком. Я не хочу стать таким же, - сказал он, очевидно преуменьшая действительность.
– Но в России...

Очень много вещей связаны с выпивкой?

Именно. Наверное, не хочу проверять свою выдержку.

Он хоть в чём-то мне признался! Я была тронута. Мы двигались в правильном направлении. Внезапно его комментарий об иронии относительно поставок дешёвой водки обрёл смысл.

Твоё отец ещё жив?

Nyet.
– Твёрдое нет.
– Я бы не хотел это обсуждать.
– Смягчившись, он добавил.
– Только не этим вечером.

Что ж, честно. Так... хоть намекни, куда мы дальше отправимся?

Скоро увидишь.

Ладно, Сибиряк.
– Сдерживая любопытство, я вновь отпила вина/амброзии, улыбаясь поверх бокала.

Ты... счастлива со мной.
– В его словах сквозило удивление.

Очень.

Потому что ты думаешь, что переиграла меня, что я капитулировал.

Я поставила бокал.

Не всё является игрой, Севастьян. Может, я хочу, чтобы мы оба выиграли.

Тогда почему ты так мною довольна?

Потому что ты прислушался ко мне. Ты принял то, что мне нужно нечто от наших отношений, и я верю, что ты собираешься каким-то образом сегодня дать мне это. Ты стараешься, и это даёт мне надежду относительно нашего будущего.

Тогда как раньше у тебя были одни лишь сомнения?
– В его глазах мелькнул опасный огонёк.

Севастьян, мои сомнения контролируешь ты. Всё в твоих руках.

Когда ты так об этом говоришь, всё звучит очень просто. Но будь уверена, что сегодняшний вечер для меня далеко не прост.

И всё равно он собирался это сделать.

Я понимаю.

Он нахмурился.

Ты многого ждёшь от меня. Во многих сферах наших жизней. Но, может быть, я не... понимаю всех нужд молодой девушки.

Что за странная фраза? Но потом я вспомнила, что, помимо секса, другого опыта с женщинами у него почти не было. Он никогда не был в отношениях, не имел сестёр и потерял мать в тринадцать - а то и раньше.

Знал ли он женское тело? Все судьи - десять баллов. А её душу? Не особенно.

С этого момента я буду прямо говорить о своих желаниях - ну, знаешь, постараюсь не быть такой уж стеснительной и нежной фиалкой.

Выражение его лица сменилось восхищением, словно я опять была существом, не виденным им доселе.

Так мы и смотрели друг на друга, пока я пыталась представить, о чём он думает. Пытался ли он разгадать мои мысли?

Он отвёл взгляд, чтобы посмотреть на часы, затем махнул официанту. Севастьян что-то сказал ему по-французски, и тот быстро вернулся с моим палантином и маленькой коробочкой, которую я раньше не видела.

Я повернулась к выходу, но Севастьян взял меня за руку.

Сюда.
– С коробкой в руке он повёл меня вглубь ресторана, прямо мимо других столиков... потом сквозь заднюю дверь на мощёную аллею.

Что-то не так?
– прошептала я.
– Ты заметил угрозу? Ну, держите меня, если какой-то бандит-головорез задумал испортить мне этот вечер...

Нет. Мы идём в следующий пункт маршрута, - сказал он с оттенком таинственности в голосе.

О.
– Внутри вновь разгорелось приятное волнение.
– Что в коробке?

Он оглянулся по сторонам.

Думаю, теперь ты можешь посмотреть, - сказал он, вручая коробочку мне.

Улыбнувшись, я открыла её, обнаружив внутри самую изящную в мире маску. Ткань была глубокого зелёного оттенка и гармонировала с моим платьем, края были декорированы, похоже, настоящими изумрудами.

Боковые края были вырезаны в виде крыльев бабочки. Под отверстиями для глаз материал причудливо сворачивался в виде суживающегося крыла.

Это великолепно, Севастьян!
– я с готовностью повернулась к нему спиной, когда он собрался надеть маску на меня.
– Это для маскарада?
– В последней книжке из коллекции Джесс, которую я прочла (исторический роман от автора со странным именем) как раз описывался костюмированный бал куртизанок. Героиня-француженка и герой-шотландец принимали в нём участие, со всеми вытекающими из этого шалостями.
– Мы идём на маскарад?

Типа того, - буркнул Севастьян.

Но прежде, чем я успела спросить его, к чему этот странный тон, он уже завязал на мне маску и развернул меня лицом к себе.

Ты несравненна, - от торжественности в его голосе я покраснела.

Разве можно не влюбиться в такого мужчину? Я-то уж точно не устою.

Затем он достал из кармана пальто и надел шёлковое чёрное домино. Мой разум... на мгновенье... помутился.

А когда вновь обрёл способность соображать, в нём закрутился сразу клубок мыслей. Сексуальный. Дикий. Обжигающий. Спонтанный оргазм.

Сексуальнее он выглядеть не мог.

Пойдём.

Он увлёк меня вперёд, а я продолжала время от времени бросать взгляд на его лицо.

Уже недалеко, зверёк.

Меня снедало любопытство, пока мы шли по туманной аллее в сопровождении эха моих каблучков.

Здесь.
– Он остановился перед металлическими воротами, словно явившимися из времён средневековья.

А что там?

Конечный пункт назначения.
– Повернув рычаг и открыв ворота, он завёл меня в сырой туннель. Где-то в глубине горел факел.