Профессионал

В этой позе все мои органы чувств были перегружены. Шлёпающий звук наших тел. Резкое подпрыгивание груди. То, как с каждым движением бёдер его мошонка билась о мой влажный клитор.

Он прорычал:

Это.. толчок - ...для тебя...
– мощный толчок - ...достаточно грубо?
– отчаянный толчок.

В этот последний момент я клацнула зубами, не удержавшись на прямых руках. Я уткнулась лицом в кровать, задрав попку, способная лишь принимать его беспощадный натиск.

Мысль о том, как он, словно игрушку, станет использовать моё безвольное тело, приблизила новый оргазм, вскипающий внутри.

Я непрерывно повторяла его имя, слегка страшась надвигающейся разрядки. Давление нарастало и нарастало... Я вновь удивилась, где же этому предел?

Ты этого хотела? Жёсткой ебли?
– проронил он, вгоняя в меня член.
– Ну, покажи, как тебе это нравится! Снова кончи, зверёк... на моём разбухшем члене.

Он приказал - я подчинилась.

Моя киска сжалась вокруг его толщины, спазмы охватили каждую мышцу. Когда плотину прорвало, и мой разум осознал мощь прилива, я издала дикий крик.

Я кричала и кричала. До тех пор, пока к моим крикам не присоединилось его рычание. Его жар затопил меня, его бёдра шлёпнули мою попку в финальном рывке.

Головокружение. Вспомнить, как дышать. Счастливо собрать себя по кусочкам.

Он рухнул сверху, бормоча моё имя, зарываясь носом в волосы. Его губы целовали мой затылок, сдувая выступившую там испарину.

Но потом он вдруг напрягся, словно пробудившись ото сна. С проклятием выйдя из меня, он слез с кровати. Мало-помалу я приподнялась, чтобы сесть.

Я не этого хотел.
– Он натянул штаны.

Севастьян вёл себя так, словно мы сделали что-то плохое - тогда как на самом деле это было восхитительно, идеально и бесподобно.

Он выставил в мою сторону палец в обвиняющем жесте.

Ты давишь и давишь. И не знаешь, на что меня провоцируешь.

Я откинула волосы со лба:

Но я хочу узнать!

Когда он ничего не ответил, я встала, чтобы набросить халат. Пора взять быка за рога. Затягивая пояс, я сказала:

Севастьян, так дальше не может продолжаться.

О чем ты говоришь?

Меня не устраивают ни наши отношения, ни наш секс...

Ты шутишь? Я заставляю тебя кричать от оргазма. Тебе этого мало?

Мне надо изучить то, что ты показал мне тогда. В самолёте ты сказал, что я не должна быть такой, но я именно такая.

Он замер.

Ты не знаешь, кто ты на самом деле. Тебе двадцать четыре, и раньше у тебя никогда не было любовников.

Именно ты сказал, что мне это нравится, и я в этом нуждаюсь. Ты был прав! Я живая женщина с горячей кровью - а не фарфоровая кукла. Так почему ты со мной - другой?

Ты под моей защитой. Ты - моя.
– Просто ответил он.

Пожалуйста, скажи, что это не ситуация типа "богиня или блядь", когда ты либо возводишь меня на пьедестал, либо считаешь шлюхой.

Он пожал плечами. Не отрицает. Ох, блин. Я сжала руками виски. Нет-нет-нет, он не может так думать. Потому что я знала, что такие убеждения - не лечатся. Не так, как сломанные часы. Ни с помощью моей милой любви. Ни со всей магией моей вагины. Ни надвигающимся океаном слёз.

Слушай, никто из нас не получает того, ради чего пошли на сделку. Может, стоит подумать о том, не сделать ли нам перерыв друг от друга?

Он резко обернулся. Выражение его лица заставило меня сделать шаг назад.

Ты принадлежишь мне. Никаких перерывов.
– Одним движением он смахнул с туалетного столика всю косметику и безделушки.

Я уже была готова кинуться в комнату-убежище, но потом вспомнила, что, несмотря на все недостатки, этот мужчина никогда не сделает мне больно. Не обращая внимания на его стиснутые кулаки, я воскликнула:

Тогда помоги мне!

Он, словно задыхаясь, схватился за горло.

Эта жажда во мне - словно воющий зверь. Мне нужно делать это с тобой. Контролировать, приказывать, наказывать. Чтобы свести тебя с ума.
– Пальцы вонзились в волосы.
– Раньше я баловался этим, но никогда не чувствовал, что не смогу без этого жить. Но сейчас, с тобой...

Что сейчас?

Будто внутри меня сидит болезнь, с которой я борюсь и борюсь, но знаю, что никогда не смогу выздороветь.
– С каждым словом его голос звенел всё громче.
– А теперь и ты меня вынуждаешь?
– заорал он.
– Ты меня просто без ножа режешь!

Я проорала в ответ:

Перестань сопротивляться!
– Шагнув к нему, я обхватила его лицо. Встав на цыпочки, встретилась с ним взглядом.
– Я здесь, Севастьян. Я готова, я хочу этого. Ты мне нужен.
– Я влюбляюсь.

Почему-то последнюю фразу вслух я не произнесла. Может, не ждала, что он ответит взаимностью. Он говорил об обладании, контроле и владении мной. Говорил об одержимости. Но ни разу - о любви.

Зачем сопротивляться тому, что нужно нам обоим?

С пугающей нежностью он отстранил мои руки, потом подошёл к столу в убежище. Из ящичка с двойным дном, о котором я раньше не подозревала, он достал конверт. Вернувшись ко мне, он сунул мне его в руки.

Не ты одна получила письмо.

Сгорая от любопытства, я открыла конверт. Мой отец и ему оставил прощальное письмо? Лист бумаги был измят. Сколько раз Севастьян его перечитывал? И захочет ли он прочесть и моё письмо, по-прежнему спрятанное в чемодане?

Я читала строчки, а мои глаза округлялись:

Она драгоценна, Алексей, обращайся с ней, как с сокровищем, а самое главное - уважай... Жизнь моей Натали теперь в твоих руках... Хрупкую девушку вырвали из привычной и спокойной жизни, насильно втолкнув в наш опасный мир. Нет ничего важнее её счастья и защиты...

О, Господи Боже. Мне всё стало ясно, и я взглянула на Севастьяна.

Поэтому ты нас отвергаешь?

Его спаситель, человек, которого, как ему казалось, он подвёл, наставник, годами указывающий ему правильный путь - оставил своему преданному солдату последние инструкции.

Севастьян, я уважаю волю Пахана. Правда. Но к тому, что происходит между нами, это письмо не имеет никакого отношения.
– Я протянула ему листок.

Он стиснул его дрожащей рукой.

Как ты можешь так говорить.

Мы должны сами выбрать свой путь.

Это письмо напомнило мне о том, кто ты. А потом, сразу после того, как я впервые его прочёл, я увидел твои синяки. Я тогда ведь даже не собирался тебя наказывать, не так, как представлял в своих извращённых фантазиях.

Севастьян, погоди...