Программист

Теперь на свободу, на улицу. Лечу над ступеньками вниз, и, вылетев из подъезда, взмываю в небо. Ох! Какая красота! Это я не о пейзаже. Пейзаж скучный. Серое пятно города подо мной, без единого огонька, серое небо с серыми тучами, без единой звезды. Кругом царит вечный сумрак. И никого вокруг, ни единой живой души. Может об этом сумраке писал Лукьяненко? Не знаю. Как-то даже не задумывался. Последний раз летал, когда книг Лукьяненко ещё не читал, да и никакого синего мха я тут не видел. Красоту и восторг я испытываю от ощущения полета, от ветра омывающего тело, от возможности камнем бросится вниз и у самой земли опять взлететь к небу. Что я и делаю… Послушав внутренний компас, указывающий направление, падаю вниз, реактивным самолётиком чуть разведя руки.

И город стремительно приближается мне навстречу. Здесь эта тварь живет, чувствую я и оглядываюсь по сторонам, дабы определить, в каком районе города оказался. Что это за улица, и какой дом? Понятное дело, что табличек нигде нет. Просто по архитектуре могу догадаться. Судя по домам слева, это улица Морозова, а то здание гастроном «Ласточка». Значит… значит это дом третий от гастронома… И тут пока я высчитывал, вдруг слышу за своей спиной свист рассекаемого со страшной силой воздуха. Да же не так, вру… Свист то из-за спины, но я уже не в городе, а оказываюсь во сне на диване, и откуда-то снизу из непроглядной тьмы ко мне летит что-то ужасное, что-то, что хочет схватить, впиться в меня когтистыми лапами и увлечь навсегда вниз. И я слышу по звуку, что оно приближается, и когда уже совсем рядом — ужас пронизывает меня насквозь, и я просыпаюсь.

Липкий пот по всему телу, рот судорожно вдыхает воздух. Хорошо, что Ирка сегодня в ночь, напугал бы её сейчас. Не помню, но судя по тому, как за стеной зашевелились соседи, видимо кричал спросонья.

Пятница.

День прошел как всегда, вспомнить особо нечего. Опять заходил следователь. Постоял, по пенял с укоризной, что помочь не хочу. Потом пожелал успехов и ушел. А после обеда была одна бабуся, всё пытала меня — не навела ли на неё соседка порчу, а то ведь такая стерва, прости господи, ведьма не иначе. Это от неё у бабуси все суставы болят и в спине стреляет. А ещё вот насморк ни с того, ни с сего начался. Не знал, как от грипозной бабки отделаться, пока не запросил за сеанс тысячу. Бабка всполошилась, что у неё нет столько с собой, и вообще люди говорят, что у меня таксы нет, платят сколько могут. Я к тому времени от её бреда озверел и сказал, что её обманули — есть у меня такса! И меньше тысячи я не беру! Она перепугалась, посмотрела на меня с опаской, словно я укусить могу и, извинившись, ушла. Надеюсь, больше не придёт.

Суббота.

Сказал жене, что есть неотложное дело и встал по темноте, в три часа ночи. Такси уже ждало около дома (заказывал заранее). Проехал на такси до гастронома «Ласточка» и попросил подождать пять минут. До искомого дома дошёл пешком. Достал из сумки молоток и крупный кусок щебенки (красного гранита), и забил его молотком в решетку ливневой канализации, что на проезжей части. Проверил рукой. Сидит крепко. Затем вернулся. С Иркой был серьезный разговор. Очень тяжело было её убедить, что не на блядки я среди ночи мотался. Спать хотелось, но после таких разговоров сон не шёл. По-моему, она так и не поверила. А я так и просидел до рассвета на кухне с ноутом на столе. Смотрел на ютубе всякую хрень и курил в форточку. А на рассвете влупил дождь. Сильно влупил, мощно. Грязные потоки воды с осенней листовой заполнили улицы. Те бедолаги, что с вечера не поставили машины на стоянки, а приткнулись у обочины, теперь не могли до своих машин добраться, чтобы не замочить ноги почти до колен. И не мудрено, ведь ливневая канализация на дорогах практически не работала. Решётки позабивало листьями. И как многие в сегодняшнее утро, из дома по улице Морозова выйдет человек, и будет, матерясь, добираться до своего автомобиля. А то место, где воды поменьше, у самой решетки ему покажется предпочтительней, он ступит, но в спешке не разглядит камень, скрытый мутной водой, и когда выдернет ногу, споткнется и упадет плашмя. Чтобы попасть головой под заднее колесо медленно проплывающего по улице автобуса.

Отхлебнув из кружки остывшего чая, я посмотрел на часы в панели пуск, на часах было 8:40. Готов.

Я стер тебя сука!

Воскресенье.

Ирка со мной не разговаривает второй день. Даже и не знаю, что делать. Сегодня она ушла в дневную смену. Как неприкаянный ходил по пустой квартире и всё думал, как бы оправдаться так, чтобы она поверила. И вот ничего придумать не могу. Не умею я врать, хоть убей. Может потому и на фирме не остался работать, что говорил всегда правду, и льстить начальству не умел и главное — не хотел. А фантазировать могу, сколько угодно… Вот например:

Мелькнула мысль, что сумрак мой, это конечно не Лукьяненко сумрак, скорее вход в операционную систему из под DOSа. Поэтому архитектуру видно, а анимированное содержимое нет. Далее была мысль: Все эти предыдущие цивилизации, строившие Баальбек. А так же те крепости в Южной Армерике, используя полиганальную кладку, скорее всего так в изменении информационной базы поднаторели, что камни были легкие как пушинки, и мялись как пластилин. И никакая техника при строительстве им была не нужна. Магия рулила. Поэтому не стал Господь как обычно до этого поступать — делать зачистку от вирусов при помощи антивирусной глобальной войны. А сделал откат программы человечеству, и пошла вокруг шарика гигантская волна… Хорошо хоть Ноя предупредил.

Понедельник.

Еду на автобусе двадцать пятого маршрута и, облапав поручень, с тоской смотрю на осень за окном. Золотой листвы все меньше и меньше. Чернеющие стволы и ветки кленов с немым укором протягиваются к свинцовому серому небу. А с неба всё сыпет и сыпет мелкую водяную пыль.

Мне осени негромкая пора, Причудливой листвы очарованье, Как золота незримого гора, И холода коварное лобзанье…

Прав классик. Не помню, кто сказал, но вся хандра в человеке, от семейных неурядиц и отсутствия денег. Деньги пока есть, а вот семейные неурядицы достали. С Иркой так и не помирились.

Проезжаю мимо девятого лицея и вижу припозднившуюся школьницу, нелепо ковыляющую вдоль забора. Стоп, говорю сам себе, это она ростом школьница, а похоже просто инвалид детства. Автобус минует перекресток с улицей Ленина, и метров через пятьсот я опять вижу ковыляющую личность, с нарушенной координацией движения. На сей раз это парень… Да что же такое? Два инвалида кряду? Хромая судьба. Словно намек какой. Вышел на остановке у музыкального училища и повернул во дворы. Тут квартал пешком. А там уже моя вотчина, то бишь офис. Заруливаю во дворы двухэтажных бараков, и смотрю, стоит сиротливо на лавочке непочатая бутылка «Белого медведя». Знаем, знаем. Это подростки шутят. Написают в бутылку и аккуратно крышечкой закроют. А сами за углом спрячутся. Алкаш какой увидит — хвать ту бутылку и быстрей пить, а пацаны ржут за углом.

Продолжаю движение по направлению к своему гнезду и тут из-за угла одиннадцатого дома навстречу трое с помятыми лицами и острым абстинентным синдромом на них.

— А кто это идёт? — почти радушно говорит тот, что слева.

— Здорова, братан! — восклицает средний протягивая руку.

— И вам не хворать, — настороженно отзываюсь я. Неуверенно пожимая руку среднему, который мою ладонь сжал и отпускать не торопится.

— Ты это… центр держишь? Твой вроде? — говорит он.

— Мой.

— Не обессудь, ссуди на опохмелку. Сам видишь, болеем…

— Мужики, денег нет. Не обижайтесь, пустой как барабан.

— Да чо ты жмешься? — окрысился тот, что справа.

— Он походу нас обидеть хочет, буржуй сука! — делает шаг ко мне левый, сжимая кулаки.

— Погодь, погодь пацаны… Может у него с собой нет, а бабки в конторе лежат. А? Скажи? Мы сейчас с тобой пройдем, и ты нам дашь маленько? Так ведь? По глазам вижу, что не жадный, — говорит средний, всё ещё сжимая мою руку, которая внезапно стала потной и противной. А в голове вихрем проносятся видения. Вот сейчас я резко отвечу и в результате буду инвалидом, хромающим по жизни. А всё это из-за одной бутылки.

— Конечно, — через силу киваю я, — пойдем. Дам на опохмелку.

— Вот видите парни! Я же говорил, нормальный он мужик! С понимаем! — обрадовано восклицает алкаш, и, отпустив мою ладонь, тут же вцепляется в локоть, чтобы я не убежал.

Так мы дружной компанией и двинулись дальше. А я пытался получить инфу на приятельски прижавшегося ко мне бомжа. Дважды судим за мелкие кражи, драка, воровство в магазине. За гоп-стоп не привлекался. Жена давно выгнала и, продав квартиру, уехала. Кентуется он с Мурашом (слева) и Витюхой (который справа). У Витюхи хата в одиннадцатом доме. Оттуда они с утра и выползли. Инфу получил и что мне с ней делать? Чем она мне помогла? Стоит деньги дать один раз, как они станут меня пасти каждый день да через день. И что мне от них прятаться? Прятаться стыдно, а давать деньги и быть дойной коровой — ваще западло. Получать ни за что по куполу — тоже не хочется. Спрашивается на фига я на компе в игрушки шарился? Лучше бы на карате ходил. Разозлился я сам на себя. Но тут на подходе к офису, замечаю знакомую фигуру. И решение тут же пришло само по себе.