Проклятие предтеч

– О работе бы лучше думала, – проворчал он, но все же попятился и сел, подобрав под себя ноги, и сунул под нос Хизер злосчастный документ. – Видишь?

– Нет, – девушка со стоном села на задницу. – А что я должна увидеть?

– Духи, за что? – Коннор поднялся и отошел к двери. – А так?

На обратной стороне чуть более светлые чернила образовывали линии, правда, уже не из слов, как в прошлый раз, а из букв.

– Поздравляю. Ты нашел еще одну картину. Интересно, если на той был череп и кости, то на этой будет крест и подпись, что мы зря долбались и он просто любил порисовать? – едко предположила Хизер.

– В таком случае тебе не повезло. И ему тоже – выкопаю и убью еще раз, – пообещал ассасин, и в его слова отчего-то верилось.

Сторонний наблюдатель бы решил, что два взрослых человека рехнулись или играют в твистер. А на деле же эти граждане раскладывали очередной пазл.

– И что это за хрен гнутый?! – возмущалась девушка, глядя со стола на очередную версию.

– Это... это... – не смог найти достойного ответа Радунхагейду. – Это не то.

– Главное, что ты не ответил “я так вижу”, – спрыгнула со стола девица. – Перекладываем! Твой папаня был не дурак пошутить!

– Дошутился! – Коннор свирепо пополз вперед, вызывая у послушницы смех. – Что ты опять?!

– В следующий раз, когда ползешь, говори “Я «Луноход один»!” – давилась от смеха хулиганка.

– Кто?! – возмущенно повернулся индеец.

– И не виляй задницей! – Хизер уткнулась лбом в пол. – Я этого не вынесу!

– Женщины! – не сдержался ассасин. – Сама не виляй! А то еще и перо воткну!

– Главное – перо, а не томагавк! – продолжала ржать ученица.

– Открою тебе секрет: он не для того создан! Лезь на стол! – Коннор сел посереди очередной версии. – Ну?!

– Да погоди ты! Музыку бы сообразил, что ли... – ворча, провокаторша очередной раз вскарабкалась на стол.

– Какую еще музыку?! Тут что, бордель?! – возмущению ассасина не было предела.

– Вот оно что! Вот, Коннор, теперь я поняла! Ты говорил, что или бордель, или монастырь – вот я где! – сразу подхваченная мысль развивалась дальше со скоростью звука. – И не говори, что я не работаю!

– Сейчас я одну... работницу... А иди ты, – Радунхагейду поднялся и одним прыжком вскочил на стол, встав рядом с ученицей. – Ну?! Крест, говоришь?!

С пола смотрел все тот же череп, только внутри символа братства.

– Кажется, я знаю, как выглядел флаг твоего дедушки. А ничего так смотрится, – Хизер хмыкнула. – Пираты, бордели, тамплиеры, ассасины – полное погружение!

– А может, все же откопать отца? – почесал в затылке Коннор.

– После, друг мой. Сначала мы откопаем пожрать. – Хизер со стоном слезла со стола и только потом почувствовала на себе удивленный взгляд. – Не папашу пожрать, а на кухне!

– А я уже начал беспокоиться, – вздохнул ассасин, радуясь услышанному.

После ужина напарники с новыми силами вновь ринулись в бой.

– Смотри, слова с обратной стороны являются ключами к этой стороне, – Коннор довольно улыбался, быстро что-то строча на бумаге и делая пометки.

– Гениально. Блин, я бы не додумалась. Если у тебя это семейное, то ты должен быть предком целой оравы гениев. – Хизер занималась другой частью документов. Радунхагейду внезапно отвлекся и долго испытывающе смотрел на девушку. – Что? – отчего-то покраснела она.

– Нет, ничего, – и ассасин вновь ушел в работу.

Задумавшись над реакцией напарника, Хизер покраснела еще сильнее. Ведь Коннор приходился ей очень далеким предком. Такого уже и родственником-то не назвать, настолько были разбавлены гены с каждым последующим поколением.

А авантюризм остался.

====== Банный день ======

Устало нависнув над первой расшифровкой, Коннор хмуро потирал лоб. Вот оно, начало, которое скоро приведет их к артефакту. А дальше что?

Появилось глупое желание все сжечь к чертовой матери.

Взглянув в окно, ассасин улыбнулся, увидев, как Хизер что-то втирает строителям, жестикулируя весьма выразительно и, судя по всему, матерно. Но улыбка быстро сползла с лица: скоро девушка исчезнет из его жизни. Слишком скоро.

С хрустом сжались кулаки. Осознание пришло неожиданно, словно гром среди ясного неба: если раньше хотелось прикопать эту девицу и забыть, как страшный сон, то теперь возникло совершенно иное желание.

А если подумать, то на кой он ей сдался? Что он может предложить, кроме постоянной опасности и неудобств? И с каких пор его волнуют подобные вопросы?

Тяжело сев верхом на стул, Коннор уткнулся лбом в спинку.

Только что девушка была при смерти и вот теперь готова уйти. Вроде бы еще вчера она в нем нуждалась, а ныне сама кого хочешь закопает или доведет до самоубийства лучше любого ассасина. Да, многого не умеет, но зачем ей это ТАМ?

– Если ты что-то хотел бы мне сказать, старик, то самое время, – сообщил индеец пустоте.

– Коннор! – вихрем влетела в комнату девица, распугав тишину. Встрепенувшись, Радунхагейду поднял голову. – Эти придур... что случилось? – Хизер каким-то непонятным образом уловила настроение наставника.

– Все в норме. Устал, – ассасин кисло улыбнулся.

– А, ну это поправимо, – девушка ухмыльнулась так, что стало не по себе – так “улыбаются” акулы перед броском. – Они достроили. Надо опробовать!

– Что-то мне не хочется, – осторожно возразил Коннор.

– А я тебя что, спрашиваю? Баня – лекарство от всех болезней и от хандры – тоже! А ну, пошел! – Хизер за руку сдернула со стула Радунхагейду и принялась толкать его к выходу, упираясь руками в спину. – Летим, птичка, я знаю, где много вкусного!

– Я не птичка, – шутливо упирался индеец в дверном проеме. – Я завтракал!

– Да кто тебя спрашивает-то?! – разбежавшись, Хизер плечом таки вышибла Коннора из библиотеки. – Или хочешь мыться в реке?!

– В реке уже холодно, – согласился наставник. – А это безопасно?

– Небезопасно – это меня сердить! – Хизер встала, уперев руки в бока. – А то я сама тебя помою!

– А вот это уже аргумент, – Коннор послушно пошел на казнь, – еще оторвешь что-нибудь!

Баня работала исправно. Вечером, сидя под дверью и слушая вой запертого внутри ассасина о пыточной и каннибалке, Хизер болтала ногой.

– Мойся-мойся, пар костей не ломит! – подначивала ученица.

– Выпусти! Я больше не буду! – голос индейца был не столько страдающим, сколь глумливым.