Проклятие предтеч

– И в чем же? – осторожно поинтересовался индеец.

– Наши отцы имели прекрасную возможность убить нас тем, чем породили. А еще мы оба их не знали. – Хизер отвернулась лицом к стенке. – Пардон муа, я устала. Доброго вечера.

Коннор еще некоторое время сидел около кровати, думая о чем-то своем. И мысли эти не были веселыми.

– Что ж ты к мельнику-то так прицепилась, а? – пробормотал наконец он. – В конце концов, твоими стараниями, у нас есть еще и печник.

Притворяющаяся спящей Хизер закатила глаза.

====== Такой транспорт ======

– Можно, – наконец-то разрешил лекарь, наблюдая, как Хизер, шатаясь, бродит по дому и сует нос в чужие дела, в первую очередь, в снадобья. Одни ее забавляли, а другие она силилась запомнить и по запаху различить, что же там такое намешано. Особенно ее насмешил крысиный хвостик в лекарстве от импотенции. Так что в этом “можно” отчетливо слышалось “забери ее отсюда немедленно!”.

Коннор понятливо кивнул и исчез за дверью, появившись лишь спустя полчаса в сопровождении конского ржания.

– Лучше бы в телеге, – похолодела Хизер, выглянув в окно.

– А свежий воздух вам не помешает, – ехидно сообщил врач. Девушка скривилась так, будто лимон сжевала вместе с коркой.

Напялив показавшийся тяжеленным китель, послушница высунула нос за дверь: да, это был он, ночной кошмар, в котором сочетался страх высоты и боязнь опозориться перед всеми. За дверью господин Мучитель держал за поводья двух коней, один вид которых нагонял на девушку панику.

– А это обязательно? – проныла Хизер, прекрасно зная ответ. – Мне говорили, они кусаются...

– Кусаются собаки и блохи, а эти любят морковь. Не твои ляжки.

Коннор демонстративно скормил гнедой лошади что-то, что держал в руке. Животина, слегка повернув голову, ехидно скосила на девушку темный глаз, обрамленный пушистыми ресницами. Боком, шаг за шагом, послушница подошла к кобыле спереди. То, что это была именно кобыла, сомнений у Хизер не вызывало: только бабы умеют так строить глазки.

– Чем тебя не устраивают мои ляжки? – обиженно спросила ученица, впрочем, не ожидая ответа на провокационный вопрос. Радунхагейду только хмыкнул:

– Не меня они сейчас должны устраивать. Иди сюда. Ногу в стремя, упор, подтянулась, села. Ясно? – рукой индеец указывал, за что нужно цепляться и куда вставлять ногу. – Не ту ногу, а эту! Задом наперед поедешь?! – вовремя остановил учитель девушку.

– Так бы и говорил, – проворчала Хизер, цепляясь за седло. С трудом, но все же ей удалось вскарабкаться на эту высоту.

– Ногами упрись, поводья держи. Да не бойся ты ее! Она умнее тебя в данный момент. – Коннор всучил ремни девушке.

– Ну спасибо. А где заводится? – замерла в седле Хизер, будто швабру проглотила, и вцепилась пальцами в седло. Было полное ощущение того, что еще секунда – и послушница свалится на землю.

– Да, тяжело будет. – Коннор ткнулся лбом в теплый мягкий бок лошади, около колена Хизер. – Заводятся котята у кошки.

– Радунхагейду, – мягко позвала девушка, да так, что ассасин в изумлении на нее уставился, – я не знаю, что у кого заводится и от кого, но могу сказать точно: ключа тут нет! – рявкнула она, и лошадь испуганно переступила ногами. – Ага, вот она, педаль газа. А ты говоришь, кошка... – вновь испуганно замерла Хизер.

Чего стоило Коннору удержаться и не отвесить шлепок кобыле – одному богу известно.

– Не ори и не пугай ее. И вообще... Не шевелись! – Радунхагейду легко вскочил в седло лошади буланой масти и отобрал поводья у послушницы. – А теперь расслабься и получай удовольствие, – злорадно приказал он.

Хизер сочла это изощренным издевательством с его стороны: лошади тронулись с места, будто всю жизнь только и делали, что занимались синхронной ходьбой, но даже так Хизер подбрасывало вверх на каждом их шаге, тем самым заставляя девушку еще более судорожно цепляться за луку седла.

– Как вы там живете без них? – скривил непонимающую мину Коннор, все еще сердясь на ученицу.

– У нас другие способы передвижения, на крытых механических повозках, – Хизер закатила глаза, не представляя, как можно описать автомобиль, – и они тоже воняют.

– Воняют только неухоженные лошади, – фыркнул индеец, слегка тронув ногами бока своей коняги.

– Как и мужчины, – показала язык Хизер.

– Это ты на что намекаешь?!

Девушка расхохоталась так, что чуть не выпала из седла: Радунхагейду в точности скопировал эпизод фильма, столь любимого бабушкой: “Это ты на что, морда царская, намекаешь?!”

– Что смешного?! – непонимающе возмутился наставник.

– Для этого надо быть мной, прости, – утерла слезу Хизер. – Боги, какой талант пропадает!

Потихоньку она привыкла к мерному покачиванию на теплой спине и к ощущению, как перекатываются под задницей огромные твердые мускулы, скрытые шкурой. А еще спустя некоторое время поездка начала даже нравиться, если не обращать внимания на боль в уставших от непривычной работы мышцах.

– Держи, – убедившись, что воспитанница освоилась в седле, Коннор передал поводья ей в руки. – Это почти как штурвал. Только нежнее – она все же живая.

– Да если я попытаюсь штурвал “Аквилы” не нежно тронуть, ты меня на рее повесишь! – фыркнула Хизер, опасливо держа “руль”.

– Я же не настолько... – попытался возразить ассасин, но тут же был перебит:

– Дашь порулить?!

– Нет! Тьфу! – Радунхагейду поздно понял, что его подловили на слове. – Да что ж с тобой делать-то?!

– Холить, нежить и лелеять, – нагло заявила девица, осторожно натягивая правый повод, входя в поворот на перекрестке. – Я же такая одна, неповторимая, скромная...

– И нахальная, – закончил за нее ассасин, уже посмеиваясь.

– Не без того. Но все же ты меня до сих пор не утопил в ближайшей канаве. – Хизер успокоилась настолько, что потрепала кобылу по шее, за чем с беспокойством проследил Коннор. Однако все было в полном порядке. – Кстати, а почему? – наконец задала девушка давно мучающий ее вопрос.

– А с тобой весело, – пожал плечами индеец. – Никогда не знаешь, что ты устроишь в следующий момент.

– И все?! Я тебе что, кролик Роджер?! – возмутилась Хизер до глубины души. С другой стороны, а что она хотела от него услышать?