Проклятые

Каждый день к нему приходила секретарь. Джек отдавал распоряжения, решал вопросы, даже на больничной койке не забывая о работе.

Приходили и его адвокаты. В этом Джек шел наперекор отцу, который пытался полностью отгородить его от посетителей, опасаясь за его безопасность. Не потому, что его коллеги могли причинить ему вред, а из-за возможности слежки, которая может привести сюда врагов или прессу.

Но Джек всегда был своенравным и непослушным сыном, всегда поступая по-своему, чем очень раздражал отца. Джордж Рэндэл сокрушался безрассудности и упрямству сына, но очень любил его и гордился своим отпрыском, хотя и был весьма скуп на проявление чувств. Он сам воспитал сына, и был доволен результатом. Он уважал его стойкость и мужество, гордился тем, что ничто и никто не может сломать его сына, заставить струсить и отступить, но отеческое сердце болело. Джордж Рэндэл не хотел потерять его.

И если этот упрямый мальчишка не боялся за свою жизнь, то о Рэндэле — старшем этого сказать нельзя, и он прилагал все усилия, чтобы защитить своего сына. А того это только раздражало. Они постоянно спорили и ссорились, не желая уступать друг другу, и признавая каждый только свою правоту. Они никогда не проявляли любовь, презирая сентиментальность и «телячьи нежности», как выражались оба, никогда не признаваясь один другому в том, как на самом деле дороги друг другу. С тех пор, как их бросила мать Джека, их сплотила сама жизнь. Они остались вдвоем в целом мире, так было и по сей день. Из-за матери Джек недолюбливал женщин и не доверял им, Джордж Рэндэл так больше и не женился. Никто из них не хотел впускать в свою жизнь женщин, оба глубоко раненные всего лишь одной, которая была самой любимой и дорогой. Но Джордж Рэндэл не поддерживал нежелание сына завязывать серьезных отношений. Он считал, что теперь, когда карьера сделана, есть успех, собственная организация, признание и деньги, можно подумать и о женитьбе. Но Джек даже слышать об этом не хотел. Его жизнь — это сплошной холодный расчет, где женитьбе отводилось самое последнее место. Сейчас это ему не было нужно. А может, ему просто еще не встретилась женщина, которая перевернула бы все его планы и расчеты и побудила завести семью. И Джордж Рэндэл с нетерпением ждал, когда, наконец, его непутевый сын влюбится так, что в их семье появится женщина и ребятишки.

Он мечтал о внуках, уже заранее обожая их всем сердцем.

Поэтому, когда увидел, как в палату к сыну пришла девушка, принял ее с распростертыми объятиями, озадачив своей радостью и излишней приветливостью.

Кэрол же, наткнувшись на отца Джека, слегка растерялась.

— О, очаровательная барышня, проходите, прошу вас, не обращайте на меня внимания. Я уже удаляюсь. Только сперва позвольте представиться. Джордж Рэндэл. А как зовут вас?

— Кэрол Мэтчисон, — ответила девушка, улыбнувшись.

— Мэтчисон? Уж не родственница ли вы Куртни Мэтчисон?

— Родственница, — ответил за нее Джек. — Не приставай к девушке. Она моя клиентка. И все!

Рэндэл — старший горестно вздохнул, бросив на сына угрюмый взгляд.

— Вы замужем? — поинтересовался он у Кэрол.

— Нет.

— Прекрасно. У меня к вам деловое предложение. Даже просьба.

— Какая?

— Выходите замуж за моего сына.

Кэрол чуть не выронила сумочку, недоуменно уставившись на странного мужчину.

— Хоть вы сжальтесь надо мной, милая девушка! Посмотрите на меня. Я старый больной человек. Моего сына все время пытаются отправить на тот свет, и я боюсь, что так и останусь без внуков, без сына, совсем один. Взгляните, он довольно симпатичный, к тому же обеспеченный. По-моему, очень даже достойный кандидат в мужья. Правда, характер — не подарок, но, думаю, вам с ним недолго мучится. Боюсь, быстро овдовеете. Только успейте мне родить хоть одного внука или внучку, прежде чем этого непутевого придурка прибьют. Вам достанется неплохое состояние, к тому же я буду заботиться о вас, будете жить, как в сказке. Ну, что, согласны?

Кэрол молчала, пытаясь понять, шутка это или что?..

— Он шутит, Кэрол. Не обращай внимания, — ухмыльнулся Джек. — Отец, тебе не стыдно? Взгляни, как перепугал девушку!

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не шучу, — огрызнулся Рэндэл — старший. — Плюешь на себя, позаботься хотя бы о своем старике. Хочешь умереть — твое дело, только меня не обрекай на одинокую старость! Оставь мне внуков!

— Не хорони меня раньше времени, я не собираюсь умирать!

— Насколько мне известно, никто перед тем, как попытаться отправить тебя на тот свет, не спросил, собираешься ли ты туда или нет! И, поверь мне, не спросят! И отправят, если не одумаешься! Девушка, — мужчина повернулся к Кэрол, — хоть вы скажите ему, чтобы прислушался к отцу, хоть раз в жизни!

— Ладно, отец, хватит! Кончай этот цирк! — разозлился Джек. — Без тебя разберусь, не маленький. У тебя своих дел хватает — вот и займись ими.

— Боже, как ты меня бесишь, отморозок! И откуда ты свалился на мою голову? И почему мамаша не забрала тебя с собой? Награждал бы ее седыми волосами и расшатанными нервами, а не меня!

— Иди на хрен, старый зануда!

— Сам иди на хрен, идиот!

Кэрол открыла рот, шокированная этой перепалкой.

— Сам найму толкового киллера, чтобы, наконец-то, прикончили тебя. Достал уже нервы трепать! — проворчал Рэндэл — старший, прикурил сигарету и невозмутимо протянул сыну. Тот спокойно взял и затянулся.

— Нет такого киллера, чтобы меня одолел, — усмехнулся Джек. — Только деньги на ветер выкинешь!

— И в кого ты уродился таким чудовищем?

— Ясно, в кого!

Лицо Джорджа Рэндэла расплылось в улыбке, и он дружелюбно хлопнул сына по плечу.

— Эй, осторожней, больно же! Забыл, что я весь переломанный?

— Ладно, не ной, «переломанный»! Найдем этого ублюдка и переедем пару раз, размазывая его кишки по асфальту, — утешил отец. — Что б другим неповадно было! А то распоясались, имеют моего сыночка, как хотят, да еще и калечат.

— Слушай, ты, кажется, собирался уходить. Иди уже, надоел.

— Ладно, пойду. Постарайся продержаться до завтра и не попасть опять под колеса или пулю, — съязвил Джордж Рэндэл и учтиво поклонился девушке. — Леди, приятно было познакомиться. Обязательно обдумайте мое предложение, оно стоящее, даю слово.

Кэрол снова улыбнулась ему.

— До свидания.

Джордж Рэндэл удалился, оставив ей незабываемое впечатление.

Джек, спокойно докуривая сигарету, улыбнулся девушке.

— Не обращай на него внимания. Мой папаша любит совать нос в мои дела и личную жизнь, как и твой — в твою.

— Вы похожи, — только и смогла сказать Кэрол.

— Даже слишком, — хмыкнул он. — Будь добра, подай пепельницу.

Потушив сигарету, он оперся о здоровую руку и приподнялся. Губы его слегка скривились от боли.

— Помоги мне. Я хочу встать.

— Зачем? Тебе же, наверное, нельзя!

— Можно, — упрямо возразил он, откидывая одеяло и спуская здоровую ногу на пол. Со второй, скованной тяжелым гипсом, он не мог справиться, и, наклонившись, Кэрол помогла ему.

— Пожалуйста, подай-ка мне эту штуку, — он указал на стоявшие в углу костыли. — Один.

Девушка, сильно сомневаясь в том, что он поступает благоразумно, все же выполнила его просьбу. Держась за костыль здоровой рукой, он сделал усилие, пытаясь оторваться от постели, но только застонал от боли и с яростью отшвырнул ненавистный костыль.

— Не злись, за меня держись, — ласково сказала Кэрол и, присев, подставила плечо ему под мышку. Обняв его за талию, она не без усилия подняла его на ноги. Джек пошатнулся и зажмурился.