Проклятые

Джек с легким недоумением смотрел на него. Наверное, он не мог понять этого человека, потому что ему неведомо было то, что мешало Мэтту «ходить по головам и плевать в морды», как это делал он, Джек. Не понимал, зачем терпеть, зачем прощать. Зачем жить с потаскухой и страдать от этого? Зачем говорить правду, если ложь выгоднее?

Но Кэрол понимала. Как долго ей тоже приходилось быть безответной, терпеть и не показывать своих обид, загоняя их внутрь, где они своей горечью все разъедали. Разве могла она помешать матери ненавидеть, а окружающим людям — презирать ее, ничем не заслужившую этого девочку? Разве могла призвать их за это к ответу, наказать? Нет. Поэтому ничего другого просто не оставалось, кроме как проглотить все это, как ни противно бы было. А Мэтт был из тех, кто предпочитал промолчать, нежели ответить на обиду, он не сопротивлялся, не боролся, а принимал все, что выпадало на его долю. Он верил в лучшее, и в людях, и в жизни, и старался игнорировать плохое. Так, по крайней мере, думала Кэрол. А может, он был просто слабаком, у которого не хватала мужества даже на то, чтобы избавиться от жены-шлюхи.

Джек Рэндэл подозрительно сощурил глаза, изучая его заинтересованным взглядом.

— Извини, парень, но я тебе не верю, — заявил он. — Ты или зачем-то пытаешься показать себя таким слабым и безвольным, или сам привык так считать, ошибочно, могу тебя заверить. Человек, который не только выжил здесь с таким обвинением, но и не сломался за эти семь лет, не может быть таким, как ты говоришь. А то, что жизнь не ладилась, еще не говорит о том, что ты «тряпка». Жену, конечно, следовало отлупить и вытолкать в шею, ну да Бог с ней! Судьба улыбнулась тебе, она дает тебе шанс начать новую жизнь. Теперь у тебя все будет хорошо.

Джек ободряюще хлопнул его по плечу и поднялся.

— От тебя требуется только продержаться еще немного, пока тебя не освободят. И держи язык за зубами, иначе сам знаешь, что твои тюремные дружки с тобой сделают. А я пока подумаю над тем, как этого не допустить, потому что когда я начну это дело раскручивать, об этом станет известно и здесь. Но, не волнуйся, пока я не обеспечу тебе безопасность, о наших планах никто не узнает. А теперь нам пора. Мы с тобой еще увидимся. И мать свою ты тоже скоро увидишь. Я уже подал прошение, как твой адвокат, и думаю, что нам не откажут…если ты по-прежнему будешь таким же примерным заключенным.

— Спасибо, Джек. Сам Бог, видимо, мне вас послал, — Мэтт тоже поднялся, с признательностью смотря на адвоката.

— Ладно! Еще сочтемся, — небрежно бросил тот, снимая с вешалки плащ.

Кэрол встала и нерешительно приблизилась к Мэтту.

— Потерпи еще немножко, — шепнула она, смотря в его ласковые глаза. — Он вытащит тебя отсюда, он мне пообещал.

Подняв скованные руки, он погладил ее золотистые локоны и улыбнулся.

— Ты похожа на ангела. Ангела, который спустился с небес, чтобы спасти мою никчемную жизнь. Я до сих пор не могу поверить в то, что происходит. Слишком уж это невероятно и похоже на сказку.

— Я не ангел. И скорее, поднялась из ада, чем спустилась с небес, — чуть слышно проговорила она, надеясь, что Джек ее не услышит. Но даже если услышит, все равно не поймет, о чем она говорит. Только Мэтт мог это понять, и он понял.

Бросив взгляд на Джека, она увидела, что он, отвернувшись, сосредоточенно копается в карманах, пытаясь что-то отыскать. Воспользовавшись этим, она шагнула к Мэтту и быстро обняла. Чуть отстранив ее, он перекинул скованные руки через ее голову и снова прижал к себе, нежно обняв.

Прислушиваясь, как взволнованно колотится ее сердце, Кэрол подумала о том, как, оказывается, могут быть приятны мужские объятья. Она не чувствовала страха и отвращения, наоборот, ей хотелось прижаться к нему еще сильнее.

Так и не найдя то, что искал, Джек с досадой обернулся и возмущенно кашлянул, нарушая представшую перед его глазами идиллию.

Мэтт нехотя убрал руки, выпуская девушку из объятий. Джек тем временем постучал в металлическую дверь, которая немедленно открылась, впуская офицера.

— Забирай, — велел Джек, кивнув в сторону заключенного.

— На этот раз я с тобой не прощаюсь, котеночек! — улыбнулся Мэтт перед тем, как уйти.

Тоска и пустота заполнили сердце Кэрол, когда его увели. Сняв со стула куртку, она надела ее и поправила волосы. Поймав не одобряющий и ехидный взгляд Джека, она спрятала глаза, заливаясь румянцем, и прошла мимо него к выходу. Он вышел за ней, и, прикрыв двери, быстро догнал девушку.

— Как насчет того, чтобы пообедать? — спросил он, поправляя воротник плаща.

— С удовольствием, — Кэрол тепло ему улыбнулась, позабыв о своих обидах.

Он не захотел идти в кафе в аэропорту, и попросил таксиста отвезти их в какой-нибудь приличный ресторанчик, где можно нормально и вкусно поесть.

Разместившись в уютном заведении за красивым аккуратным столиком, они не спеша ели принесенные официантом горячие ароматные блюда, запивая красным вином. Молчание угнетало Кэрол, но она не знала, о чем говорить с Джеком.

— Ну, и каким будет твое желание? — с улыбкой спросил он.

Девушка поняла, что он имеет ввиду проигранное пари.

— У меня сейчас только одно желание — чтобы Мэтт вышел на свободу.

— Ну, это само собой, и в расчет не берется.

— А можно желание останется за мной, чтобы я потом коварно им воспользовалась при подходящем случае?

— Как пожелаешь, — засмеялся он. — Как отец, не достает расспросами?

— Пока нет.

— Он всегда сует нос в твои дела, даже в личную жизнь?

— Ну… вообще-то, да. А в личную жизнь особенно.

— Волнуется о тебе, стало быть. Переживает.

— Ага! — ухмыльнулась с горечью девушка. — Наверстывает упущенное!

И тут же прикусила язык, сообразив, что ляпнула лишнее.

— Это хорошо, — заметил Джек. — Моя мать бросила меня с отцом, когда мне было двенадцать лет, и даже не пытается «наверстать упущенное», как ты выразилась.

Не ожидавшая от него такой откровенности, Кэрол растерялась, не зная, что ответить.

— И вы с ней не видитесь? — робко спросила она.

— Нет. Да мне это и не нужно. Я ее никогда не прощу, и если она когда-нибудь сунется ко мне, вышвырну за дверь, — в его спокойном голосе не было бравады или напускной злобы, даже обида не слышалась, только жесткость и непреклонность. И Кэрол почему-то не усомнилась в том, что он сделает именно так, как говорил.

Она задумчиво разглядывала салат в своей тарелке, удивившись тому, что у нее с Джеком обнаружилось что-то общее. Этим «что-то» было отсутствие любви между ними и их матерями. Они оба были лишены в детстве материнской заботы и тепла. Но Кэрол никогда не задумывалась над тем, может ли она простить свою мать, и как бы поступила, если бы Элен раскаялась и захотела наладить между ними отношения. Наверное, простила бы, обняла и поцеловала, и долго-долго бы плакала в ее объятиях. Она мечтала о любви Элен всю свою жизнь, даже сейчас, и ради ее ласкового взгляда готова была забыть обо всем, даже о сотни долларов, за которые она ее продала.