Проклятый лорд

Я отворила дверь и снова осветила комнату огнём. На меня накатило облегчение, когда я увидела Августина, подавшегося ближе:

– Ты пришла. Я уж было думал, что это всё сны или галлюцинации.

– Вообще-то она не одна, – Перун вылетел из-за моей спины и предостерегающе посмотрел на пленника. – Я защитник!

– Какое интересное создание, – Августин слабо улыбнулся, показав редкие зубы.

Меня снова кольнула жалость, но я попыталась выглядеть бодрой и весёлой:

– Это мой маленький спутник. Творение моего учителя. Вообще магистр Вебстер алхимик, но…

– Алхимик? – радостно прервал меня вампир. – Чудесно. Когда-то и я им был.

– Да, знаю, Августин, – улыбнулась я. – Я принесла вам поесть.

Медленно развернув простынь, я извлекла все бутылки.

Вампир схватился за решётку, его красные глаза загорелись. Он не сводил взгляда с крови. Я вспомнила какой я испытывала голод, будучи укушенной. Это было просто ужасно… Что чувствовал этот бедняга, сложно было даже предположить.

Оставался вопрос, как отдать ему бутылки. Магией воздуха я не владела, а пройти было просто невозможно.

– В тебе слишком много огня, поэтому воздух не слушается, – Перун словно угадал мои мысли. – Я мог бы оттащить бутылку чудищу.

– Ты? – усмехнулась я. – Бутылка в сотню раз тяжелее тебя!

– Я магически одарён, – фыркнул Перун. – И что мне только не приходилось таскать ради магистра Вебстера!

Я скептически посмотрела на самоуверенное магическое создание, но всё-таки кивнула:

– Выбора у нас особо нет.

Я снова обвязала бутылку простынкой, и положила на пол.

– Все давай! – скомандовал Перун.

– Какой самонадеянный, – пробурчала я, обвязывая и другие бутылки.

Магическое перо подлетело к простыне и приноровившись ухватило зубами край.

Мои глаза едва не поползли на лоб, когда я увидела, что Перуну удалось не только подняться вверх, но и потащить вместе с собой бутылки с кровью. Он достаточно бодро запорхал в сторону клетки и завис прямо напротив неё. Жадные руки Августина схватили бутылки, раздирая когтями простыню.

Перун взвизгнул и сразу же упорхнул, опасаясь за свою сохранность. А Августин, не обращая ни на что внимание, откупорил бутылку и принялся жадно пить кровь. На секунду меня кольнуло сомнение. Не ошиблась ли я, желая довериться этому древнему вампиру? Но был ли у меня выбор…

Спустя десять минут, Августин приник к клетке, его взгляд стал другим. Внимательным и цепким.

– Спасибо тебе, ведьма-алхимик, – сказал он. – И тебе, маленькое чудесное создание. Но если мой брат узнает, что вы здесь были, вам не сносить головы. Он убьёт вас.

– Я помогла вам не просто так, – перешла к делу я. – Мне нужна ваша помощь. Вы были величайшим учёным всех времён, быть может, им и остались. Я выпущу вас, а вы сварите зелье от вампиризма прямо здесь, в лабораториях замка Ла-Рок. С помощью вашей крови.

– Но на подборку ингредиентов уйдут годы… – покачал головой Августин. – Я хочу выйти отсюда, хочу всё исправить, но брат не позволит.

– Рецепт в голове Перуна, он запишет его. Нужна лишь ваша кровь, это последний недостающий ингредиент. Затем я зачарую его.

– Это новое зелье высшего порядка, – принялся наставлять меня вампир. – Маги, способные зачаровывать и сплетать подобные заклинания давно не живут на этом свете. Даже в пору моей молодости, их не было как минимум пять сотен лет.

Я помолчала, размышляя, стоит ли ему рассказывать о себе. Всё-таки решила промолчать.

– Я смогу сплести заклинание, – твёрдо ответила я. – Справлюсь.

Августин посмотрел на меня странным взглядом, но спорить не стал.

– Я вас выпущу. Вы можете летать?

Крылья вампира были не похожи на крылья первородных. Любопытно, что, будучи их родителем, он выглядел скорее карикатурной копией вампиров, чем тем, с кого всё началось.

– Думаю, выбора у меня нет, – вздохнул Августин. – Но вряд ли получится сломать клетку, она особым образом зачарована на прочность. С годами чары понемногу спадали, но она всё ещё очень крепка.

Я сошла с ума, раз собираюсь выпустить его из клетки? Я сделала глубокий вдох и произнесла:

– Отойдите от замка, Августин.

Вампир подался назад, пытаясь распрямить крылья в узкой клетке. Они выглядели жалкими и беспомощными в сравнении с крыльями первородных лордов.

Я направила огонь на замок, железо не хотело плавиться, пришлось приложить усилия.

Ещё.

А затем ещё.

Я почувствовала, как на лбу выступают капли пота, а дышать становится тяжелее, но не сдавалась. Наконец, замок начал плавиться, железо закапало вниз с характерным звуком, падая прямо на шипы.

Спустя минуту, я потушила огонь и привалилась к стене, тяжело дыша. Клетка действительно была зачарована искусным магом. Августин протянул руку и толкнул створку дверцы. Она отворилась с громким противным скрипом, а я увидела торжество в глазах вампира.

Перун испуганно юркнул в складки моего платья, я чувствовала, как он дрожит и сопит от страха. Будто бы в нём была кровь! Скорее стоило переживать мне, но я старалась не думать о том, что Августин захочет укусить меня. У меня был кинжал и огонь. Я должна была справиться.

Вампир между тем выбрался из клетки и завис на кончике пола, будто бы примеряясь.

– Я всегда плохо летал, боялся… – пояснил он.

– Вы сможете, – подбодрила я Августина.

Иначе никак.

Я услышала полный отчаяния вздох. Вампир оттолкнулся и попытался взлететь, он едва не упал, но всё-таки смог подняться в воздух и кое-как преодолеть расстояние между нами.

Августин опустился рядом. Я едва сдержалась, чтобы в страхе не отпрянуть, но попыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Его тонкие, недоразвитые крылья подрагивая опали вниз старой ветошью. Я заметила шрамы и дырки на них, как будто кто-то издевался и пытал беднягу. Внутри всё болезненно сжалось.

Вампир проследил за моим взглядом и печально улыбнулся:

– Раны на теле затягиваются и больше не болят. Только на душе они могут не заживать, кажется, целую вечность.

– Почему вы не обращаетесь в человека? – задала мучавший меня вопрос я.

Вампир опустил голову и сжал сухие тонкие губы, прикрывая острые клыки:

– Потому что я больше не могу этого сделать.

Странно было видеть Августина таким. Все первородные были самоуверенны, кичились своей силой. Он же, давно сломленный, был преисполнен горечи и отчаяния. Я взялась рукой за его страшную когтистую лапу: