Проклятый

Подобный грому голос пророкотал:

– Глупец! Ты посмел оскорбить светлых богов своим непочтением! Наказание за такую дерзость тебе придумает Ящер! Но Перун смилостивился и прислал меня сказать: «Отдай самое дорогое – свою деву и будешь прощён».

Бэр в безумии расхохотался богу в лицо, чем привёл того в немалое изумление:

– Тебе нужна Наталья? ПОПРОБУЙ ЗАБРАТЬ, ГАД!!! – выхватил свою секиру.

Боги не отличаются терпением, поэтому шестирукий, зло выпалив положенное: «Ты сделал свой выбор, смертный», мгновенно бросился на Бэра, замахнувшись секирой, огромный и страшный.

Бэр смотрел на сияющее лезвие и, казавшегося великаном, бога. Попробовал уклониться, но не успел. И, хотя отточенное лезвие просвистело рядом, не задев и волоса, страшный удар кулака отослал его в россыпь валунов, где впечатало так, что потемнело в глазах. Оборотень оказался совершенно безоружен – его секира упала в щель между камней. В один прыжок бог оказался рядом, лезвие начало опускаться на разбитую голову. Оборотень заставил неслушающееся тело отскочить. Странный металл развалил огромный камень, словно тот был из тёплого коровьего масла. И снова оружие бога понеслось на Бэра. Удар обухом сломал несколько ребер и лишил возможности дышать. Мощные руки притянули оборотня и шарахнули о панцирь. Единственным, что пронеслось в голове Бэра, было: – Да, явно золоченый, золотой погнуло бы. – Он кулём стек на землю, оставив на доспехах кровавые разводы.

– Вот и всё, смертный. Ты умрёшь, а девица будет моей рабыней.

Бог развернулся и шагнул к Наталье. Она ничего не выражающими глазами смотрела на окровавленного Бэра, чьи пальцы в судороге цеплялись за землю. Оборотень умирал. Жесткая рука, грубо ухватившая девушку за плечо, оцарапала нежную кожу. Наталья не сопротивлялась. Этот бог был похож на Сокольника – та же усмешка.

– Теперь ты принадлежишь мне.

Внезапно бог как бы уменьшился в размерах, стал такого же роста, как и Бэр, лицо исказилось, он вскрикнул. Человек, которого уже не считал препятствием, стоял рядом, сжимая его меч, невесть как оказавшийся в руках смертного, а рука, державшая Наталью корчилась на земле. От удара ноги, Бэр отлетел на десяток саженей, отсечённая рука мгновенно вернулась на своё место.

– А ты силён, смертный, но не достаточно.

Бог протянул руку и посмотрел на меч в руках Бэра. Послышалось шипение, разнёсся сладковатый запах горелой плоти. Оборотень сцепил зубы и лишь сильнее стиснул рукоять. Зарычал и бросился на бога, будто и не было сломанных рёбер.

Посланец Перуна замахнулся секирой, намереваясь размозжить дерзкому голову, полоской света послал вниз. Девушка крепко зажмурилась, от такого удара ничто не спасёт. Раздался жуткий вопль и тут же оборвался. Не выдержав неизвестности, она приоткрыла один глаз.

Все шесть рук божества корчились отдельно от тела. Голова с глухим стуком упала, а Бэр стоял, держа меч, пронзивший то место, где должно быть сердце. Клинок выскользнул из раны и рассёк туловище на две части. Панцирь не защитил тело, и изрубленные останки рухнули к ногам оборотня.

– Вашей памяти, братья! – Выговорил он.

Голова бога разразилась хохотом, взметнулся вихрь, тело срослось, и он снова был готов к бою.

– Ты хочешь победить бога, смертный? – Ухмыльнулся он. – УМРИ!

Туча, крутившаяся над лесом тёмной спиралью, разразилась вспышками небесного огня, они вгрызались в землю и застывали словно нити паутины. В их пересечении появился великан. Замахнувшегося секирой бога гигантской искрой отбросило в камни, в которых скрылась секира Бэра. Лицо гиганта искажала ярость:

– Он победил, Радогост!

– Повелитель!

– Ты опозорил меня, позволив смертному совладать с собой! Будь ты смертным, ты был бы мёртв! Ты! Лучший слуга бога воинов! За это ты теперь демон в царстве Ящера! – Названый Радогостом с воем скрылся под землёй.

– А ты, человек по имени Бэр, отправишься вслед за ним.

Искры заструились меж пальцев великана. Земля под ним вспучилась и выскользнувший корень сбил бога с ног. Палая листва, пополам с комьями земли, поднялась стремительным вихрем, в середине которого взметнулся огромный дуб, обратился медведем и прорычал:

– Пер-р-рун, я бог лесов, здесь даже ты в моей власти. Здесь ты не убьёшь этого человека. Он сразил твоего слугу и имеет право на выбор. Ты знаешь закон!

Бог войны скрипнул зубами, но проговорил:

– Слушай же, смертный, у тебя есть год. За это время ты должен решить. Если захочешь боя со мной, ступай на восход. Ты пройдёшь сквозь земли хазар и достигнешь песков. Там ты повторишь свой вызов. Молния метнулась от бога к туче, и он исчез, ветер унес чернеющие клубы, бог леса вернулся в землю, и всё стихло.

Последний жиденький дымок отлетел от погребального костра. Бэр поднял окровавленное лицо к небу и страшно, по волчьи, взвыл. На этот звук ответили волки со всего леса. Всё молчало, лишь владыки чащи отдавали последнюю дань своему чёрному родичу.

– Бэр, пойдём домой. – Взмолилась девушка.

– Домой… – Ответил он, а глаза следили за заходящим солнцем. В памяти Натальи всплыли слова старой провидицы: «… согреть своим теплом, сказать ласковое слово…» девушка, пачкаясь в красном, робко обняла Бэра, прижалась к залитой кровью груди.

– Бэр, идём. Мы будем счастливы. – Он как будто не слышал. Наталья притянула поближе его лицо, губами нашла его губы, жарко поцеловала, и оборотень как будто очнулся, взгляд немного ожил. Боясь вновь потерять его, девушка снова и снова целовала, жадно шептала:

– Бэр, я люблю тебя, идем. Идем, я рожу тебе сына, ты, наконец, познаешь счастье. Пойдём.

– Пойдём. – согласился он отрешённо.

Наталья вела оборотня к лесному озеру. Его рука мягко обнимала девушку. Бэр и раньше был очень силён, но сейчас, после сражения с богом, в нём чувствовалась странная мощь, не замеченная раньше, она волновала молодую кровь девушки, оставляя в голове лишь обрывки мыслей.

Лесное озеро отражало кровавый закат, разыгравшийся в полную силу, окрашивающий всё в красные тона, две фигуры на холме, лес.

Наталья распахнула волчовку Бэра, обнажив могучую грудь, покрытую густыми чёрными волосами, стыдливо отвела глаза, но, пересилив себя, посмотрела снова. Он сбросил одежду, связал в узел, туда же сунул меч и, не обращая внимания на боль, бросился в озеро, подняв тучи брызг. Грязь, кровь, пот – чистая вода смывала всё, гася боль в израненном теле. Безкосая развязала шнуровку на груди, сняла сарафан, оставшись в одной нижней рубахе.

Оборотень вышел из воды, поднялся на берег. Капельки блестели на плотной коже, седые волосы прилипли к голове и вода, стекая с них, струилась по телу, красная в лучах заходящего Солнца, она напоминала кровь, но и кровь ещё сочилась из ран. Он стоял и смотрел на закат. Наталья прильнула к огромному мужчине, её мужчине, чьи руки так гладят её волосы, ласкают нежную кожу.